Je Dors Sur Les Roses

— София, несомненно, твоя первая любовь, но она точно будет не единственной. Наслаждайся жизнью, пока можешь.

После аудиенции Моргана всё-таки решилась поговорить с Утером. Впрочем, тот начал первым.

— Ну что ж, а ты не планируешь преподнести мне какие-нибудь сюрпризы? — судя по всему, Утер был настроен скептически.

— Прошу вас, ваше величество, отнеситесь к этому более серьёзно!

— Он молод, глуп и влюблён, Моргана. Через неделю он будет гоняться за другой юбкой.

— София этого не допустит.

— Неужто ты затаила на неё обиду?

— Я ей не доверяю. Вы видели, как изменился Артур с тех пор, как она здесь появилась? — Моргана всеми силами старалась отвлечь его от свитка, который он рассматривал во время разговора с ней.

— Он всего лишь влюблён.

— София опасна!

— Опасна? Обольстительность никого не делает опасным, ты ошибаешься, я уверен.

— Для вашего сына — опасна, и я уверена в этом не меньше.

— И что заставляет тебя так думать?

Утер Пендрагон был мастером задавать глупые вопросы. Наверное, он тоже считал, что это беспочвенная слепая ревность. Он же не знал о даре, который Моргана с Гаюсом так старательно скрывали долгие годы… быть может, сейчас и было самое время признаться? Пусть она сложит голову на плахе, да будет так! Ведь жизнь без Артура — не жизнь.

— У меня есть ощущение… чувство…

«Ты должна рассказать ему!» — кричало сердце, но разум победил.

— И что же она сделала, чтобы вызвать у тебя такое чувство?

— Пока ничего, но она собирается это сделать. Не знаю, как сказать вам…

— Нужно лишь начать. Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать, — он по-отечески погладил Моргану по голове, но этот жест только лишь укрепил страх перед мужчиной, который, несмотря на все свои старания, всегда был для нее чужим.

— Я и раньше видела таких девушек, ваше величество…

«Не упусти свой шанс сказать ему!»

— Они кружат мужчине голову, а потом бросают его.

— Милая Моргана, я понимаю, что ты хочешь его защитить, но некоторые уроки мы должны получить сами. Он пострадает неделю, а потом София будет забыта.

— Я надеюсь, — прошептала она, но на самом деле надежды уже не было.

И обольстительница не была забыта ни через неделю, ни через месяц. Точнее, она не дала и дня, чтобы наследник успел ею пресытиться: той же ночью София сбежала с Артуром, а затем, утопив его, обменяла принесенную в жертву жизнь на свою бессмертную душу.

— Это было дитя Ши, — оправдывался Гаюс, — у Артура не было шансов выжить.

Но шансы были, и Моргана знала это как никто другой. Виной всему стала её трусость.

Погрузившись в задумчивость, Моргана как сквозь сон услышала слова Утера: «Казнить!» — но в чём был виноват придворный лекарь? Никто не знал ответа. Однако кто станет винить короля? Ведь он потерял единственного сына и сейчас находился на грани безумия, как и сама Моргана.

Она попросила у Утера разрешения увидеться с Гаюсом в последний раз — и тот, как ни странно, позволил: ему, похоже, было уже всё равно.

—Здравствуй, Гаюс, — Моргана горько заплакала, увидев бледное лицо старика.

— Здравствуй, — печально отозвался тот.

— Ты не виноват, я знаю, что ты не виноват, слышишь?

— Ты всегда в меня верила.

— Как и ты в меня, — повисшая пауза оказалась длиннее, чем те, что случались в каком-либо из их предыдущих разговоров. Наконец Моргана нарушила тишину: — Я уезжаю.

— Куда?

— Туда, откуда не возвращаются.

Она поцеловала Гаюса и едва слышным шагом покинула темницу. Очень важно было не оглядываться

Тело Артура искали неделю, а затем нашли в том самом озере, подле которого они так любили играть в детстве. Ничто не пугало Моргану так, как жизнь без возлюбленного. Ей оставалось только одно — прийти к этому озеру. Быть может, оно и предоставит им шанс начать всё заново.

Весенний ветер не был холодным, но Моргана поёжилась, ощутив внутри холод страха. Опять этот страх. Её трусость сломала всем жизнь, но больше не нужно бояться, потому что ломать уже нечего.

Моргана глубоко вдохнула и не оглядываясь шагнула в озеро. С него всё началось, здесь же всё должно и закончиться.

… Дов Аттья и Франсуа Шоке