Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Поломка чипа памяти чуть не стоила капитану Иллиану жизни и отправила его в отставку по состоянию здоровья. Теперь он окружен всеобщей заботой и наконец-то может жить в покое. Но бывший шеф СБ — человек непроницаемый, и кто знает, что творится у него в голове?
Добавить в моё избранное
23 мин, 41 сек 1903
Не леди Элис, конечно: как он ни был с ней откровенен, но знал, что один ее обеспокоенный взгляд — и он ощутит беспричинную вину за то, что расстроил свою леди. Да и вряд ли она была в курсе тех тайн его души, до которых он сейчас мечтал достучаться.
Что интересно, Майлз как-то обмолвился, что, приходя в порядок после криооживления и штопая дыры в собственной памяти, он прибегал только к безжалостной помощи Марка, и никого больше. Братьев у Саймона не было, но если кто-то и когда-то подходил на эту символическую роль, так это Эйрел Форкосиган. С ним единственным он мог бы поговорить обо всем, без стеснения и жалости, тыкая пальцем в зияющие прорехи в прошлом, уточняя забытое и полагаясь на его полную искренность и любые суждения. Но Эйрел был далеко, а в редкие и недолгие визиты на Барраяр его время так быстро делили между собой родные, деловые преемники, политические соратники и прочий народ, чья жизнь столько лет вращалась вокруг него, как вокруг центра вселенной, что Саймон отказался от этой мысли. В конце концов, такие щекотливые вопросы на бегу не решают.
Здорово было бы слетать к Форкосиганам самому. Сейчас все время мира было в его распоряжении, а Сергияр за свою жизнь он видел лишь дважды — и то мельком, из иллюминатора туннельной станции. Но Элис не может отлучиться от своих столичных дел дольше, чем на выходные, а уехать одному, без нее, значило бы незаслуженно ее обидеть. Она так заботится о нем, так старается, чтобы ему было комфортно, чтобы он обрел то, чего прежде не знал — опору, семью, домашний очаг…
Плед и тапочки. Точнее, собственный кабинет в апартаментах Элис — с комм-пультом, на который никогда не приходит ничего срочного, ридером, креслом и скамеечкой под ногами. Изысканные ужины и персональная ложа в опере. Одежда по последней моде и первая красавица столицы — под руку с ним. Любовь по ночам и ласковая опека — постоянно. Круглосуточная охрана СБ и визиты гостей из тщательно проверенного списка.
Стоит ли пенсионеру рассчитывать на большее?
«Старому брюзге и нытику, каким ты становишься — безусловно, не стоит», сурово одернул себя Саймон. Но желание повидаться с Эйрелом от этого выговора меньше не стало.
— Знаешь, Майлз, — начал он как-то осторожно, сидя в библиотеке форкосигановского особняка за рюмкой бренди, — мне очень жаль, что дела совершенно не отпускают твоего отца сюда. Вице-королевство — не игрушки, и все же я на его месте сильней скучал бы по дому. Мне казалось, Корделия бывает здесь чаще него — значит, они могут друг друга подменять? У них равные должности, в конце концов…
— О, матери никто не указ, Саймон, сам же знаешь. Она говорит, что неловко только штаны через голову надевать, и вот поэтому на Бете носят саронги, — он хмыкнул. — К тому же ее роль в политике всегда была почти незаметной. Поэтому она не стесняется презреть приличия и объявиться здесь, когда захочет.
— Приличия? — «Так, я явно что-то упустил!».
— Отец прекрасно понимает, что вице-королевская должность — помесь заслуженного отдыха со ссылкой, но его это не слишком волнует, — Майлз махнул рукой. — Чтобы не лезть под руку ни Грегору, ни Ракоци, он разумно предпочитает держаться в пяти П-В переходах отсюда. Иначе к нему мигом выстроится очередь из желающих пожаловаться, обсудить и получить мудрый совет. Вечная беда всех отставников из высшего эшелона, по его словам.
— Что-то я сам не заметил очереди, — Саймон усмехнулся.
Взгляд Майлза сделался отчетливо виноватым.
— Ну, ты же, Саймон… Все прекрасно понимают, что по состоянию здоровья у тебя… то есть, тебя не стоит беспокоить. Аллегре постарался, чтобы все СБшники старше лейтенанта это отчетливо себе уяснили.
— По состоянию здоровья, — механически повторил Иллиан. — Да, конечно.
Остаток этого вечера он молчал, пил мало и слушал байки Майлза с выражением сосредоточенного внимания на лице. Только так он, несмотря на все свое пресловутое самообладание, был в состоянии удержать бушевавшие внутри чувства.
Паззл сложился. Видимо, он и впрямь серьезно сдал, если с самого начала не понял, на что работает его нынешняя репутация. Способ не столько отвлечь внимание опасных врагов от отставного СБшника, сколько — отвадить от экс-шефа его прежних подчиненных. И весьма действенный.
Умен генерал Аллегре, ничего не скажешь. Не полагаясь на то, что его предшественник согласится благоразумно убраться подальше и не вмешиваться в дела Службы, решил подстраховаться, так?
Горькая муть обиды плеснула в голову.
Да, Саймон потерял работу, которой жил четыре десятка лет. Было тяжело, но с этим он справился. В конце концов, пример Майлза, который запутался и изолгался в попытках спасти личность Нейсмита, оказался очень своевременным и отрезвляющим. С самого начала, едва очнувшись от операции, он знал, как много от него отрезал скальпель нейрохирурга, и не рассчитывал на продолжение службы.
Что интересно, Майлз как-то обмолвился, что, приходя в порядок после криооживления и штопая дыры в собственной памяти, он прибегал только к безжалостной помощи Марка, и никого больше. Братьев у Саймона не было, но если кто-то и когда-то подходил на эту символическую роль, так это Эйрел Форкосиган. С ним единственным он мог бы поговорить обо всем, без стеснения и жалости, тыкая пальцем в зияющие прорехи в прошлом, уточняя забытое и полагаясь на его полную искренность и любые суждения. Но Эйрел был далеко, а в редкие и недолгие визиты на Барраяр его время так быстро делили между собой родные, деловые преемники, политические соратники и прочий народ, чья жизнь столько лет вращалась вокруг него, как вокруг центра вселенной, что Саймон отказался от этой мысли. В конце концов, такие щекотливые вопросы на бегу не решают.
Здорово было бы слетать к Форкосиганам самому. Сейчас все время мира было в его распоряжении, а Сергияр за свою жизнь он видел лишь дважды — и то мельком, из иллюминатора туннельной станции. Но Элис не может отлучиться от своих столичных дел дольше, чем на выходные, а уехать одному, без нее, значило бы незаслуженно ее обидеть. Она так заботится о нем, так старается, чтобы ему было комфортно, чтобы он обрел то, чего прежде не знал — опору, семью, домашний очаг…
Плед и тапочки. Точнее, собственный кабинет в апартаментах Элис — с комм-пультом, на который никогда не приходит ничего срочного, ридером, креслом и скамеечкой под ногами. Изысканные ужины и персональная ложа в опере. Одежда по последней моде и первая красавица столицы — под руку с ним. Любовь по ночам и ласковая опека — постоянно. Круглосуточная охрана СБ и визиты гостей из тщательно проверенного списка.
Стоит ли пенсионеру рассчитывать на большее?
«Старому брюзге и нытику, каким ты становишься — безусловно, не стоит», сурово одернул себя Саймон. Но желание повидаться с Эйрелом от этого выговора меньше не стало.
— Знаешь, Майлз, — начал он как-то осторожно, сидя в библиотеке форкосигановского особняка за рюмкой бренди, — мне очень жаль, что дела совершенно не отпускают твоего отца сюда. Вице-королевство — не игрушки, и все же я на его месте сильней скучал бы по дому. Мне казалось, Корделия бывает здесь чаще него — значит, они могут друг друга подменять? У них равные должности, в конце концов…
— О, матери никто не указ, Саймон, сам же знаешь. Она говорит, что неловко только штаны через голову надевать, и вот поэтому на Бете носят саронги, — он хмыкнул. — К тому же ее роль в политике всегда была почти незаметной. Поэтому она не стесняется презреть приличия и объявиться здесь, когда захочет.
— Приличия? — «Так, я явно что-то упустил!».
— Отец прекрасно понимает, что вице-королевская должность — помесь заслуженного отдыха со ссылкой, но его это не слишком волнует, — Майлз махнул рукой. — Чтобы не лезть под руку ни Грегору, ни Ракоци, он разумно предпочитает держаться в пяти П-В переходах отсюда. Иначе к нему мигом выстроится очередь из желающих пожаловаться, обсудить и получить мудрый совет. Вечная беда всех отставников из высшего эшелона, по его словам.
— Что-то я сам не заметил очереди, — Саймон усмехнулся.
Взгляд Майлза сделался отчетливо виноватым.
— Ну, ты же, Саймон… Все прекрасно понимают, что по состоянию здоровья у тебя… то есть, тебя не стоит беспокоить. Аллегре постарался, чтобы все СБшники старше лейтенанта это отчетливо себе уяснили.
— По состоянию здоровья, — механически повторил Иллиан. — Да, конечно.
Остаток этого вечера он молчал, пил мало и слушал байки Майлза с выражением сосредоточенного внимания на лице. Только так он, несмотря на все свое пресловутое самообладание, был в состоянии удержать бушевавшие внутри чувства.
Паззл сложился. Видимо, он и впрямь серьезно сдал, если с самого начала не понял, на что работает его нынешняя репутация. Способ не столько отвлечь внимание опасных врагов от отставного СБшника, сколько — отвадить от экс-шефа его прежних подчиненных. И весьма действенный.
Умен генерал Аллегре, ничего не скажешь. Не полагаясь на то, что его предшественник согласится благоразумно убраться подальше и не вмешиваться в дела Службы, решил подстраховаться, так?
Горькая муть обиды плеснула в голову.
Да, Саймон потерял работу, которой жил четыре десятка лет. Было тяжело, но с этим он справился. В конце концов, пример Майлза, который запутался и изолгался в попытках спасти личность Нейсмита, оказался очень своевременным и отрезвляющим. С самого начала, едва очнувшись от операции, он знал, как много от него отрезал скальпель нейрохирурга, и не рассчитывал на продолжение службы.
Страница 6 из 7
