Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Поломка чипа памяти чуть не стоила капитану Иллиану жизни и отправила его в отставку по состоянию здоровья. Теперь он окружен всеобщей заботой и наконец-то может жить в покое. Но бывший шеф СБ — человек непроницаемый, и кто знает, что творится у него в голове?
Добавить в моё избранное
23 мин, 41 сек 1902
За поворотом коридора его поджидал полковник Фортала-младший, ведающий процедурами безопасности на императорских приемах. После полудюжины дворцовых мероприятий Иллиан его должность запомнил точно. Впрочем, он и сам рекомендовал бы на нее полковника, учитывая его предыдущий опыт…
— Мой человек успел к вам, сэр? — обеспокоенно начал тот. — Как только мы заметили, что на вас обратил внимание…
— … цетагандиец?
— Конечно! — Фортала приблизился еще на шаг и понизил голос: — Вы, разумеется, можете этого не помнить, но гем-капитан Астор является одним из главных резидентов их разведсети на Барраяре. Небезопасно…
— Дипломат намерен устроить диверсию прямо здесь, в императорском дворце? — Иллиан поднял бровь. — В таком случае в наибольшей опасности — не я.
— Это… понимаете, дело в информационной безопасности, — Фортала сделал явную попытку взять его за локоть и увести подальше. — Вам не стоит с ним разговаривать, поверьте мне, сэр.
«А ведь молодой Фортала искреннее считает меня недееспособным», вдруг понял Саймон. Не просто отставным капитаном СБ, прикрывающимся легендой старого маразматика. Нет — по-настоящему рассеянным старым чудаком, который нуждается в постоянной опеке и которого следует держать подальше от любой возможности сболтнуть лишнее. Вот черт.
— Спасибо за заботу, полковник, — ответил Иллиан бесстрастно. — Действительно, пойду отыщу какой-нибудь спокойный уголок, чтобы посидеть там без посторонних, пока не закончится прием.
В укромном уголке его вскоре отыскала Элис, наконец-то освободившаяся от светских обязанностей этого вечера, но ее он не стал ни развлекать, ни, тем паче, беспокоить подробностями случившегося. В сущности, ничего ведь не произошло? Нелестное мнение Форталы он как-нибудь снесет; не повод для спора. А лезть под руку людям, которые наверняка крутят сейчас вокруг цетов какую-нибудь сложную операцию по дезинформации, и вправду не стоит.
И все же дворцовые приемы с этого дня приобрели для него отчетливо неприятный привкус. Разумеется, леди Элис не имела права пропустить ни один из них — по долгу службы. Но сам Саймон решил, что обойдется пристойным минимумом по самым важным поводам. Да и то, что он там забыл? Новизна и прелесть статуса обычного гостя на балах, не имеющего никаких обязанностей, кроме развлечений и танцев, и открыто ухаживающего за своей дамой, приелась ему довольно быстро. Пожалуй, эти забавы — для молодых.
Разве что осталось записать в список упущенных в свое время достижений одно — «напиться пьяным на императорском Дне Рождения».
Пока Иллиан был носителем чипа, дозволенное ему спиртное ограничивалось самой малостью. И ладно бы это дела службы обязывали его оставаться трезвым, но проклятая железка вдобавок влияла на гематоэнцефалический барьер как-то так, что ему грозило напиться в хлам и уснуть с первой же пары рюмок. Конкретного механизма Саймон, естественно, уже не помнил, ну, и бог с ним; интерес тот теперь представлял только для истории. Зато он точно знал, что запрет на алкоголь отправился в утиль вместе с чипом.
Но кого взять по такому случаю в собутыльники? Невольно осатанев от обилия степенных физиономий и заслуженных отставников в круге своего общения, он на этот раз вдруг выбрал компанию Айвена. В конце концов, традиционную глупость следовало в этом случае усугубить, насколько возможно.
Айвен, в отличие от своих сверстников, до сих пор питал к Иллиану почтение пополам с неловкостью, хотя Саймон и подозревал, что тут больше заслуга Элис, а не его собственная. А впрочем, парню явно нравилось оставаться эдаким ласковым теленком в свои тридцать с гаком. Зато у него были два превосходных качества — доброжелательность плюс умение не сплетничать и не делиться чужими секретами (Саймон подозревал, что именно поэтому всю головокружительную череду своих романов парень заканчивал без скандалов и обид). В общем, кандидатура самая подходящая.
Напились они в унисон, а вот с взаимопониманием оказалось хуже. Айвену, похоже, показалось, что гм-отчим жалуется ему на то, как долго и безответно был влюблен в его матушку, да вот служба не позволяла, в ответ же он благородно решил поделиться невразумительным соображением, что все нынешние девушки «совсем н-не то!». К счастью, до более интимных признаний ни с той, ни с другой стороны дело не дошло. Но на притягательности принять хорошую дозу спиртного в публичном месте и всласть выговориться под это дело Саймон решительно поставил крест. Вот прямо со следующего утра и поставил, оторвав от подушки раскалывающуюся голову. Порция жалости от Айвена Форпатрила — не тот опыт, который он желал бы повторить.
И все же одним эти пьяные откровения оказались полезны: Саймон отчетливо поймал себя на таком нетипичном прежде желании выговориться и наконец-то расставить мешанину в своей голове по полочкам.
— Мой человек успел к вам, сэр? — обеспокоенно начал тот. — Как только мы заметили, что на вас обратил внимание…
— … цетагандиец?
— Конечно! — Фортала приблизился еще на шаг и понизил голос: — Вы, разумеется, можете этого не помнить, но гем-капитан Астор является одним из главных резидентов их разведсети на Барраяре. Небезопасно…
— Дипломат намерен устроить диверсию прямо здесь, в императорском дворце? — Иллиан поднял бровь. — В таком случае в наибольшей опасности — не я.
— Это… понимаете, дело в информационной безопасности, — Фортала сделал явную попытку взять его за локоть и увести подальше. — Вам не стоит с ним разговаривать, поверьте мне, сэр.
«А ведь молодой Фортала искреннее считает меня недееспособным», вдруг понял Саймон. Не просто отставным капитаном СБ, прикрывающимся легендой старого маразматика. Нет — по-настоящему рассеянным старым чудаком, который нуждается в постоянной опеке и которого следует держать подальше от любой возможности сболтнуть лишнее. Вот черт.
— Спасибо за заботу, полковник, — ответил Иллиан бесстрастно. — Действительно, пойду отыщу какой-нибудь спокойный уголок, чтобы посидеть там без посторонних, пока не закончится прием.
В укромном уголке его вскоре отыскала Элис, наконец-то освободившаяся от светских обязанностей этого вечера, но ее он не стал ни развлекать, ни, тем паче, беспокоить подробностями случившегося. В сущности, ничего ведь не произошло? Нелестное мнение Форталы он как-нибудь снесет; не повод для спора. А лезть под руку людям, которые наверняка крутят сейчас вокруг цетов какую-нибудь сложную операцию по дезинформации, и вправду не стоит.
И все же дворцовые приемы с этого дня приобрели для него отчетливо неприятный привкус. Разумеется, леди Элис не имела права пропустить ни один из них — по долгу службы. Но сам Саймон решил, что обойдется пристойным минимумом по самым важным поводам. Да и то, что он там забыл? Новизна и прелесть статуса обычного гостя на балах, не имеющего никаких обязанностей, кроме развлечений и танцев, и открыто ухаживающего за своей дамой, приелась ему довольно быстро. Пожалуй, эти забавы — для молодых.
Разве что осталось записать в список упущенных в свое время достижений одно — «напиться пьяным на императорском Дне Рождения».
Пока Иллиан был носителем чипа, дозволенное ему спиртное ограничивалось самой малостью. И ладно бы это дела службы обязывали его оставаться трезвым, но проклятая железка вдобавок влияла на гематоэнцефалический барьер как-то так, что ему грозило напиться в хлам и уснуть с первой же пары рюмок. Конкретного механизма Саймон, естественно, уже не помнил, ну, и бог с ним; интерес тот теперь представлял только для истории. Зато он точно знал, что запрет на алкоголь отправился в утиль вместе с чипом.
Но кого взять по такому случаю в собутыльники? Невольно осатанев от обилия степенных физиономий и заслуженных отставников в круге своего общения, он на этот раз вдруг выбрал компанию Айвена. В конце концов, традиционную глупость следовало в этом случае усугубить, насколько возможно.
Айвен, в отличие от своих сверстников, до сих пор питал к Иллиану почтение пополам с неловкостью, хотя Саймон и подозревал, что тут больше заслуга Элис, а не его собственная. А впрочем, парню явно нравилось оставаться эдаким ласковым теленком в свои тридцать с гаком. Зато у него были два превосходных качества — доброжелательность плюс умение не сплетничать и не делиться чужими секретами (Саймон подозревал, что именно поэтому всю головокружительную череду своих романов парень заканчивал без скандалов и обид). В общем, кандидатура самая подходящая.
Напились они в унисон, а вот с взаимопониманием оказалось хуже. Айвену, похоже, показалось, что гм-отчим жалуется ему на то, как долго и безответно был влюблен в его матушку, да вот служба не позволяла, в ответ же он благородно решил поделиться невразумительным соображением, что все нынешние девушки «совсем н-не то!». К счастью, до более интимных признаний ни с той, ни с другой стороны дело не дошло. Но на притягательности принять хорошую дозу спиртного в публичном месте и всласть выговориться под это дело Саймон решительно поставил крест. Вот прямо со следующего утра и поставил, оторвав от подушки раскалывающуюся голову. Порция жалости от Айвена Форпатрила — не тот опыт, который он желал бы повторить.
И все же одним эти пьяные откровения оказались полезны: Саймон отчетливо поймал себя на таком нетипичном прежде желании выговориться и наконец-то расставить мешанину в своей голове по полочкам.
Страница 5 из 7
