Фандом: Гарри Поттер. Гилдерой Локхарт никогда не сомневался в том, что он — особенный. Сначала он видел это в глазах своей матери: волшебницы, посмевшей выйти замуж за маггла и родившей ему троих детей. Две их старшие дочери родились сквибами, сын же был первым и единственным, кто унаследовал и волшебный дар своей матери и красоту её бабки, о происхождении которой ходили самые разные слухи.
Добавить в моё избранное
36 мин, 30 сек 1898
— Говорят, вы стали министром, — сказал Малфой вместо приветствия. — Мои поздравления.
— Гавейн Робардс — Главный Аурор, — представил вместо ответа своего спутника Шеклболт. — Я пока исполняю обязанности министра. У нас к вам есть несколько любопытных вопросов, мистер Малфой, — продолжил он, накладывая заглушающие чары.
— Благодарю вас, вполне, — с любезной улыбкой ответил Люциус. Вместо тюремной робы на нём сейчас была белая больничная рубашка, крайне невыгодно подчёркивающая землистый цвет его лица.
Выслушав краткое изложение вышеупомянутого отчёта Отдела магического хозяйства, Малфой очень недоумённо посмотрел на Шеклболта и спросил:
— Я бы очень хотел вам помочь, министр, но, к моему глубокому сожалению, помочь вам мне увы, нечем. Всеми делами, связанными с министерством, занимался Яксли, а я оставался в мэноре и даже палочки был лишён, чему есть многочисленные свидетельства. Насколько мне известно, он арестован и, полагаю, сможет ответить на все ваши вопросы намного подробней, чем я.
— Яксли так Яксли, — не стал спорить Шеклболт. — Робардс, ты говорил, у тебя людей не хватает? — спросил он, вроде бы потеряв интерес к Малфою.
— Ещё как не хватает! — энергично кивнул тот. — А вы меня простите, министр, но пост этот, — он кивнул на сидящих здесь же ауроров, — непозволительная роскошь в наше тяжёлое время!
— Я думаю, что, раз мистер Малфой ничем не может быть нам полезен, мы имеем полное право воспользоваться щедрым предложением мистера Поттера, обеспокоенного его судьбой — вопросительно проговорил Шеклболт, — и, действительно, использовать в данном случае в качестве охраны его домового эльфа. Как его… ты не помнишь?
— Вылетело из головы, — чуть виновато ответил Робардс, который вообще впервые услышал о том, что у мистера Поттера есть, оказывается, домовик. Не то ли это блековское ископаемое?
— Ну да это уже детали, — добродушно кивнул Кингсли. — Мы к вам пока в качестве персональной охраны домового эльфа приставим. Он, представьте себе, отличился в бою и командовал целым эльфийским отрядом, — сообщил побелевшему от этого известия Малфою он. — Да и вам привычнее будет: почувствуете себя хоть ненадолго как дома.
— Перед пожизненным-то, — добавил Робардс. — В последний раз, можно сказать.
— Прискорбно, что в этом случае вопрос о смягчении приговора и даже, возможно, помиловании, придётся обсуждать уже с Яксли, — вздохнул Шеклболт. — Сами понимаете, такое щекотливое дело, ну и показательно кого-то же следует отпустить… милосердие и всё такое. Неприятный он человек — но что делать. Зато трудолюбивый…
— Не надо домовика, — быстро проговорил Малфой. — Я… кажется, вспомнил один разговор…
— Разговор? — с любопытством переспросил Шеклболт.
— Или два, — решительно кивнул Малфой. — Я слышал — вы же знаете, к несчастью, Лорд…
— Какой именно? — деловито уточнил Робардс. — Я слышал, у магглов их много.
— Волдеморт, — скрипнув зубами и поёжившись, кое-как выговорил Малфой, — приказал переделать статуи. Однако, когда за это взялись, выяснилось, что золотым остался один только гоблин. Началось расследование и выяснилось, что когда в девяносто шестом, — очень тактично обозначил он сражение, известное как битва в Отделе Тайн, — Скримджер восстанавливал статуи после битвы Дамблдора с Л… Волдемортом, — судорожно вздохнув, выговорил-таки во второй раз Малфой, — он решил последовать примеру предшественников и заткнуть дыры в бюджете, заменив одну из статуй чем-то попроще.
— Одну? — уточнил Шеклболт. — А остальные?
— Так это же была не первая реставрация, — тонко улыбнулся Малфой. — Я слышал, опять же, что руки волшебнице ещё при Фадже меняли, а кентавра во время войны с Гриндевальдом реставрировали. Что до домовика, то ходили слухи, что на нём вообще сэкономили изначально. Собственно, — он опять улыбнулся, на сей раз весьма насмешливо, — поэтому мы… то есть Яксли и Тикнесс, конечно же, и решили тогда монумент изваять каменный, а гоблина распилить. Но увы — ничего не вышло, — сказал он со вздохом. — Его гоблины то ли сами делали, то ли потом зачаровали — в общем, ничего с ним сделать не получилось. А как старались, — он усмехнулся — и, испуганно вздрогнув, проводил глазами что-то невидимое за спиною у Робардса.
Реджинальда Кроткотта всю жизнь преследовало невезение. С ним вечно происходили всяческие смешные нелепости, и он, в общем-то, уже к ним привык — поэтому, когда он, отправляясь на обед, опять встретил в Атриуме самого себя, он даже не удивился. Этот второй Реджинальд показался первому обаятельней и симпатичней, он и привычный до боли знакомый образ дополнил шёлковым шейным платком, в тон синей рабочей мантии. Он был увлечен беседой с каким-то бородатым рыжим мужчиной, которого Кроткотт совершенно точно видел ещё этим утром в очереди на Уайтхолл-стритт.
— Гавейн Робардс — Главный Аурор, — представил вместо ответа своего спутника Шеклболт. — Я пока исполняю обязанности министра. У нас к вам есть несколько любопытных вопросов, мистер Малфой, — продолжил он, накладывая заглушающие чары.
— Благодарю вас, вполне, — с любезной улыбкой ответил Люциус. Вместо тюремной робы на нём сейчас была белая больничная рубашка, крайне невыгодно подчёркивающая землистый цвет его лица.
Выслушав краткое изложение вышеупомянутого отчёта Отдела магического хозяйства, Малфой очень недоумённо посмотрел на Шеклболта и спросил:
— Я бы очень хотел вам помочь, министр, но, к моему глубокому сожалению, помочь вам мне увы, нечем. Всеми делами, связанными с министерством, занимался Яксли, а я оставался в мэноре и даже палочки был лишён, чему есть многочисленные свидетельства. Насколько мне известно, он арестован и, полагаю, сможет ответить на все ваши вопросы намного подробней, чем я.
— Яксли так Яксли, — не стал спорить Шеклболт. — Робардс, ты говорил, у тебя людей не хватает? — спросил он, вроде бы потеряв интерес к Малфою.
— Ещё как не хватает! — энергично кивнул тот. — А вы меня простите, министр, но пост этот, — он кивнул на сидящих здесь же ауроров, — непозволительная роскошь в наше тяжёлое время!
— Я думаю, что, раз мистер Малфой ничем не может быть нам полезен, мы имеем полное право воспользоваться щедрым предложением мистера Поттера, обеспокоенного его судьбой — вопросительно проговорил Шеклболт, — и, действительно, использовать в данном случае в качестве охраны его домового эльфа. Как его… ты не помнишь?
— Вылетело из головы, — чуть виновато ответил Робардс, который вообще впервые услышал о том, что у мистера Поттера есть, оказывается, домовик. Не то ли это блековское ископаемое?
— Ну да это уже детали, — добродушно кивнул Кингсли. — Мы к вам пока в качестве персональной охраны домового эльфа приставим. Он, представьте себе, отличился в бою и командовал целым эльфийским отрядом, — сообщил побелевшему от этого известия Малфою он. — Да и вам привычнее будет: почувствуете себя хоть ненадолго как дома.
— Перед пожизненным-то, — добавил Робардс. — В последний раз, можно сказать.
— Прискорбно, что в этом случае вопрос о смягчении приговора и даже, возможно, помиловании, придётся обсуждать уже с Яксли, — вздохнул Шеклболт. — Сами понимаете, такое щекотливое дело, ну и показательно кого-то же следует отпустить… милосердие и всё такое. Неприятный он человек — но что делать. Зато трудолюбивый…
— Не надо домовика, — быстро проговорил Малфой. — Я… кажется, вспомнил один разговор…
— Разговор? — с любопытством переспросил Шеклболт.
— Или два, — решительно кивнул Малфой. — Я слышал — вы же знаете, к несчастью, Лорд…
— Какой именно? — деловито уточнил Робардс. — Я слышал, у магглов их много.
— Волдеморт, — скрипнув зубами и поёжившись, кое-как выговорил Малфой, — приказал переделать статуи. Однако, когда за это взялись, выяснилось, что золотым остался один только гоблин. Началось расследование и выяснилось, что когда в девяносто шестом, — очень тактично обозначил он сражение, известное как битва в Отделе Тайн, — Скримджер восстанавливал статуи после битвы Дамблдора с Л… Волдемортом, — судорожно вздохнув, выговорил-таки во второй раз Малфой, — он решил последовать примеру предшественников и заткнуть дыры в бюджете, заменив одну из статуй чем-то попроще.
— Одну? — уточнил Шеклболт. — А остальные?
— Так это же была не первая реставрация, — тонко улыбнулся Малфой. — Я слышал, опять же, что руки волшебнице ещё при Фадже меняли, а кентавра во время войны с Гриндевальдом реставрировали. Что до домовика, то ходили слухи, что на нём вообще сэкономили изначально. Собственно, — он опять улыбнулся, на сей раз весьма насмешливо, — поэтому мы… то есть Яксли и Тикнесс, конечно же, и решили тогда монумент изваять каменный, а гоблина распилить. Но увы — ничего не вышло, — сказал он со вздохом. — Его гоблины то ли сами делали, то ли потом зачаровали — в общем, ничего с ним сделать не получилось. А как старались, — он усмехнулся — и, испуганно вздрогнув, проводил глазами что-то невидимое за спиною у Робардса.
Реджинальда Кроткотта всю жизнь преследовало невезение. С ним вечно происходили всяческие смешные нелепости, и он, в общем-то, уже к ним привык — поэтому, когда он, отправляясь на обед, опять встретил в Атриуме самого себя, он даже не удивился. Этот второй Реджинальд показался первому обаятельней и симпатичней, он и привычный до боли знакомый образ дополнил шёлковым шейным платком, в тон синей рабочей мантии. Он был увлечен беседой с каким-то бородатым рыжим мужчиной, которого Кроткотт совершенно точно видел ещё этим утром в очереди на Уайтхолл-стритт.
Страница 8 из 11
