Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
Добавить в моё избранное
103 мин, 53 сек 11178
Сволочь!
Гермиона, которая из всей честной компании была самой умной, к середине вечера догадалась, что с Малфоями-Поттерами что-то не так: Драко сидел, не поднимая глаз от тарелки, смурной и какой-то совсем уж бледный, а Гарри весь вечер бросал на супруга щенячьи взгляды, виновато сопя. Нетрудно было догадаться, кто тут накосячил, учитывая особенности ухаживания Поттера за Малфоем.
— Рон, — тихонько прошептала Гермиона, склонившись к Рыжику, — думаю, надо как-нибудь разрядить обстановку, а то наша парочка что-то совсем не в духе.
Тот, залихватски тряхнув вихрами, тут же выдал:
— Малфой! А ты знаешь, что помесь хорька и норки называется «хонорик»? Так что тебе повезло, что ты просто Хорек, мог бы быть и Хонориком.
Гермиона мысленно взвыла, дергая шутника за рукав, но Рональда было уже не остановить.
— Гарри, а представь, каково было бы тебе! Ты мог бы писать мемуары — «В постели с Хонориком», например. — Рон мечтательно закатил глаза. — Слушай, а это идея, напиши в «Пророк» что-нибудь из серии«В постели с Хорьком!», бешеный тираж будет! — И заржал, весьма довольный собой.
— Ага, Гарри, давай, напиши! Уверена, Рон весь тираж скупит, — индифферентным голосом произнесла Гермиона, промокая губы салфеткой, — учитывая его латентный хорькофилизм.
— Гермиона! — возмущенно засопел помалиновевший от негодования Уизли. — Как ты можешь про меня такие слова говорить? Что за слова вообще такие? Запомни — никакой я не латентный!
— Действительно, — заржал Блейз Забини, толкая локтем гнусно хихикающую Паркинсон, — будь спок, Ронни, никакой ты не латентный.
— Не буду я ничего писать, — пробубнил Гарри, уткнувшись в бокал с вином.
— Правильно, Поттер, это скорее мне стоит что-нибудь такое написать, да? — Драко наконец поднял на мужа сверкающий гневом взгляд. — М?
Забини примиряюще поднял руки:
— Так, все успокоились. Гарри, давай свой сюрприз! Не зря ж ты столько готовился.
Поттер покраснел и, неловко поднявшись, подошел к Драко и бухнулся перед ним на колено.
Сказать, что Поттер волновался — ничего не сказать. Сначала он здорово разозлился на мужа за то, что тот так по-дурацки его разыгрывает. Но, собираясь вечером в ресторан, увидел на алебастрово-белой шее Драко яркий отпечаток своей пятерни, который тот специально не стал залечивать, и понял, что виноват. И даже попытался сразу же загладить вину, зацеловав обиженную часть тела любимого Хоречка. Но тот вывернувшись из его настойчивых рук со словами: «Пора идти уже. Потом»…, — исчез за дверью ванной. К приходу в ресторан они еще толком и не помирились. Поэтому Гарри понимал: от того, что он сейчас собирается сделать, зависит то, где он нынче будет спать — в супружеской постели или, образно говоря, в прихожей на коврике. На коврик категорически не хотелось, а под бочок к нежному, тепленькому Дракончику — очень даже.
Гарри вздохнул и, преданно глядя сердитому супругу в глаза, глубоким, сексуальным голосом начал:
«Твои глаза — две темных тучи»
И очень грозные притом.
Меня б ты вредностью не мучил,
Когда бы не был злым Хорьком!
Скажи спасибо — этой ночью
Я не прибил тебя на раз!
А надо было! Ну, а впрочем,
Сейчас не поздно двинуть в глаз!
Надрать тебе твой милый задик,
И отодрать на радость всем,
А вот не надо было гадить
И создавать другим проблем.
Готовься же к расплате, пакость!
Прими свой жребий наконец -
Ты будешь долго горько плакать,
Тебе, Хорек, настал песец!
Последние слова Гарри произносил уже с выражением полного ужаса на лице, потому что собирался говорить совсем не то, что лепетал его непослушный язык, но никак не мог замолчать.
На некоторое время в ресторане воцарилось молчание — магглы таращились на Поттера, как на умалишенного, выражение лица Драко словами вообще было не передать, а подзатыльник от Гермионы прилетел вместе с «Поттер — козел!» от Паркинсон.
— Поттер, совсем с катушек слетел? Придурок! Любитель пожестче, блин, — заорал Забини, подхватывая поднимающегося со стула Драко и уводя его подальше от ненормального мужа. Он всегда знал, что гриффиндорцы не в себе. И нечему тут удивляться — достаточно вспомнить поттеровские выходки в Хогвартсе.
— И что это было? — заторможенно спросил жену Рыжик, глядя на сидящего на полу, ошалело моргающего Гарри.
— Гермиона, — с ужасом прошептал тот, поднимая на подругу совершенно больной взгляд, — я сошел с ума?
Том Риддл, то есть, сейчас уже Томас Дарк был в прекраснейшем расположении духа. Во-первых, сегодняшняя ночка была просто крышесносной и младший Малфой на ощупь оказался даже лучше, чем в мечтах: нежный, вкусный, кусачий и о-о-очень сексуальный; во-вторых, ему точно удалось вбить клин между влюбленной парочкой; и в-третьих, путем легкой Легилименции он выяснил, что же с ним сотворил Люциусов сынуля.
Гермиона, которая из всей честной компании была самой умной, к середине вечера догадалась, что с Малфоями-Поттерами что-то не так: Драко сидел, не поднимая глаз от тарелки, смурной и какой-то совсем уж бледный, а Гарри весь вечер бросал на супруга щенячьи взгляды, виновато сопя. Нетрудно было догадаться, кто тут накосячил, учитывая особенности ухаживания Поттера за Малфоем.
— Рон, — тихонько прошептала Гермиона, склонившись к Рыжику, — думаю, надо как-нибудь разрядить обстановку, а то наша парочка что-то совсем не в духе.
Тот, залихватски тряхнув вихрами, тут же выдал:
— Малфой! А ты знаешь, что помесь хорька и норки называется «хонорик»? Так что тебе повезло, что ты просто Хорек, мог бы быть и Хонориком.
Гермиона мысленно взвыла, дергая шутника за рукав, но Рональда было уже не остановить.
— Гарри, а представь, каково было бы тебе! Ты мог бы писать мемуары — «В постели с Хонориком», например. — Рон мечтательно закатил глаза. — Слушай, а это идея, напиши в «Пророк» что-нибудь из серии«В постели с Хорьком!», бешеный тираж будет! — И заржал, весьма довольный собой.
— Ага, Гарри, давай, напиши! Уверена, Рон весь тираж скупит, — индифферентным голосом произнесла Гермиона, промокая губы салфеткой, — учитывая его латентный хорькофилизм.
— Гермиона! — возмущенно засопел помалиновевший от негодования Уизли. — Как ты можешь про меня такие слова говорить? Что за слова вообще такие? Запомни — никакой я не латентный!
— Действительно, — заржал Блейз Забини, толкая локтем гнусно хихикающую Паркинсон, — будь спок, Ронни, никакой ты не латентный.
— Не буду я ничего писать, — пробубнил Гарри, уткнувшись в бокал с вином.
— Правильно, Поттер, это скорее мне стоит что-нибудь такое написать, да? — Драко наконец поднял на мужа сверкающий гневом взгляд. — М?
Забини примиряюще поднял руки:
— Так, все успокоились. Гарри, давай свой сюрприз! Не зря ж ты столько готовился.
Поттер покраснел и, неловко поднявшись, подошел к Драко и бухнулся перед ним на колено.
Сказать, что Поттер волновался — ничего не сказать. Сначала он здорово разозлился на мужа за то, что тот так по-дурацки его разыгрывает. Но, собираясь вечером в ресторан, увидел на алебастрово-белой шее Драко яркий отпечаток своей пятерни, который тот специально не стал залечивать, и понял, что виноват. И даже попытался сразу же загладить вину, зацеловав обиженную часть тела любимого Хоречка. Но тот вывернувшись из его настойчивых рук со словами: «Пора идти уже. Потом»…, — исчез за дверью ванной. К приходу в ресторан они еще толком и не помирились. Поэтому Гарри понимал: от того, что он сейчас собирается сделать, зависит то, где он нынче будет спать — в супружеской постели или, образно говоря, в прихожей на коврике. На коврик категорически не хотелось, а под бочок к нежному, тепленькому Дракончику — очень даже.
Гарри вздохнул и, преданно глядя сердитому супругу в глаза, глубоким, сексуальным голосом начал:
«Твои глаза — две темных тучи»
И очень грозные притом.
Меня б ты вредностью не мучил,
Когда бы не был злым Хорьком!
Скажи спасибо — этой ночью
Я не прибил тебя на раз!
А надо было! Ну, а впрочем,
Сейчас не поздно двинуть в глаз!
Надрать тебе твой милый задик,
И отодрать на радость всем,
А вот не надо было гадить
И создавать другим проблем.
Готовься же к расплате, пакость!
Прими свой жребий наконец -
Ты будешь долго горько плакать,
Тебе, Хорек, настал песец!
Последние слова Гарри произносил уже с выражением полного ужаса на лице, потому что собирался говорить совсем не то, что лепетал его непослушный язык, но никак не мог замолчать.
На некоторое время в ресторане воцарилось молчание — магглы таращились на Поттера, как на умалишенного, выражение лица Драко словами вообще было не передать, а подзатыльник от Гермионы прилетел вместе с «Поттер — козел!» от Паркинсон.
— Поттер, совсем с катушек слетел? Придурок! Любитель пожестче, блин, — заорал Забини, подхватывая поднимающегося со стула Драко и уводя его подальше от ненормального мужа. Он всегда знал, что гриффиндорцы не в себе. И нечему тут удивляться — достаточно вспомнить поттеровские выходки в Хогвартсе.
— И что это было? — заторможенно спросил жену Рыжик, глядя на сидящего на полу, ошалело моргающего Гарри.
— Гермиона, — с ужасом прошептал тот, поднимая на подругу совершенно больной взгляд, — я сошел с ума?
Том Риддл, то есть, сейчас уже Томас Дарк был в прекраснейшем расположении духа. Во-первых, сегодняшняя ночка была просто крышесносной и младший Малфой на ощупь оказался даже лучше, чем в мечтах: нежный, вкусный, кусачий и о-о-очень сексуальный; во-вторых, ему точно удалось вбить клин между влюбленной парочкой; и в-третьих, путем легкой Легилименции он выяснил, что же с ним сотворил Люциусов сынуля.
Страница 2 из 30
