Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
Добавить в моё избранное
103 мин, 53 сек 11235
— Думаю, рыжий в обиде не будет, а от Поттера ты меня уж как-нибудь обезопасишь. — Забини игриво потрепал Драко по волосам и поднялся. — Пойду в библиотеке беспорядок наводить. Шикарный такой беспорядок.
Драко фыркнул, глядя вслед воодушевленному приятелю, и, улегшись на живот, наконец-то смог уснуть. Проснулся он от чего-то чрезвычайно приятного. Табуны кусачих мурашек носились по его телу, доставляя неземное удовольствие, а между лопатками ощущалось нечто влажное и шелковистое, которое, похоже, этими мурашками и командовало.
— Поттер, это ты там, что ли? — сонным голосом пробормотал Малфой, и тут же получил чувствительный укус под лопатку.
— А ты еще кого-то ждешь? — свирепо процедили над ухом, и Драко расплылся в торжествующей улыбке.
— А что ты там делаешь?
— Профилактические мероприятия провожу. — Поттер снова его куснул и, навалившись всем телом, прижал к земле, давая почувствовать, что он очень серьезно настроен, особенно одной определенной частью тела. — Чтоб ты никогда, ни к кому, ни за что…
— Да понял я, понял. Продолжай, — милостиво разрешил Малфой и расслабился. Если Поттер решил его повоспитывать, кто он такой, чтобы препятствовать?
Рон Уизли сидел в их с Гермионой квартирке, размышляя о своей нелегкой судьбе, и занимался сочинительством. Уж очень ему хотелось произвести впечатление на одну очаровательную особу, которая умеет так правильно на него смотреть. (Не то что всякие Хорьки с Гермионами).
«Люблю я носик твой и груди,»
А так же серые глаза.
Давай мы прошлое забудем,
Отпустим, крошка, тормоза!
Перечитав результат своих титанических усилий, Рон решил, что одного стишка для такой девушки, как Браун, маловато и продолжил:
«Твои прекраснейшие уши»
Готов я вечно целовать.
Люблю твою, мой ангел, душу.
Скорей, Лав-Лав, пойдем в кровать!
— Нда… давненько мы с тобой тормоза не отпускали. Лаванду окучивать собрался?
— Гермиона! Сколько раз просил: не подкрадывайся! — возмущенно развопился Рыжик. — И никого я не собирался окучивать. Как ты могла обо мне такое подумать?!
— Действительно, — фыркнула та, — как мне подобное в голову-то пришло? В общем, так, дорогой, меня не будет некоторое время; вернусь — поговорим. Кстати, глаза у нее не серые, а в остальном стишки покатят.
Рыжик понял, что он ничего не понял, но на всякий случай поинтересовался, куда это его жена засобиралась и сколько продлится это некоторое время. Услышав, что она отлучится в библиотеку месяца на два-три, а дальше — как пойдет, он сделал вывод, что Гермионина тяга к знаниям приобрела угрожающие размеры и с этим срочно надо что-то делать. Вот вернется, и он сразу спровадит ее в Мунго, а пока есть дела поважнее.
«Лав-Лав, тебе дарю я сердце,»
Ну и себя всего отдам,
Люблю тебя, как шницель с перцем,
Давай ударим по газам!«-»
написал он очередной стишок и, помахав рукой исчезнувшей в каминном пламене супруге, начал строчить отчет для Поттера.
Дамблдор еще не отошедший от недавней встречи с Томом, сиял как начищенный галеон и почти не слушал Макгонагалл с Хагридом, которые вот уже битый час что-то усиленно пытались до него донести.
— Что делать-то будем? Я все энциклопедии пересмотрела, нет такого существа в природе. Может, анимаг ущербный все-таки? Директор, вы меня слушаете? — Минерва, привлекая внимание, потыкала Дамблдора волшебной палочкой.
— А? Что? — встрепенулся тот. — Какой анимаг?
— Да уж известно какой! — Всплеснул ручищами Хагрид, сметая со стола вазочку с лимонными дольками. — Который у меня в домике в клетке сидит. Поймал позавчерась. Огромная жаба с фотоаппаратом. Стырила небось где-то. Страшная очень! Клыка напугала. Даже из Министерства смотреть приходили и невыразимцы всякие. Только руками разводят…
— Сибилла вообще думает, что это прекрасный принц, проклятый отвергнутой ведьмой, — перебила полувеликана Макгонагалл. — Многие верят.
— Странное дело, — задумался Дамблдор. — Надо написать мистеру Дарку. Вдруг у них в Америке такие водятся…
— Ой, всё-ё-ё, — покачала головой Минерва и, оставив Хагрида дальше общаться с директором, отправилась искать помощи у кого-нибудь менее помешанного на литературе. Жаль, Северус уехал на неделю с Малфоями во Францию. Он бы обязательно разобрался, что к чему.
А тем временем не ведающий ни про каких жаб с фотоаппаратами Том, устроившись с ноутбуком на стволе поваленного дерева в одном из живописных местечек Биг Сура, размышлял о том, какая же удивительная штука жизнь. Кто бы сказал ему в бытность Темным Лордом, что самое большое удовольствие он будет находить наедине с маггловской штуковиной, занимаясь сочинительством — не поверил бы. И заавадил бы. А сейчас он даже магией пользуется в крайних случаях, потому что нравится все делать без волшебных приемчиков.
Драко фыркнул, глядя вслед воодушевленному приятелю, и, улегшись на живот, наконец-то смог уснуть. Проснулся он от чего-то чрезвычайно приятного. Табуны кусачих мурашек носились по его телу, доставляя неземное удовольствие, а между лопатками ощущалось нечто влажное и шелковистое, которое, похоже, этими мурашками и командовало.
— Поттер, это ты там, что ли? — сонным голосом пробормотал Малфой, и тут же получил чувствительный укус под лопатку.
— А ты еще кого-то ждешь? — свирепо процедили над ухом, и Драко расплылся в торжествующей улыбке.
— А что ты там делаешь?
— Профилактические мероприятия провожу. — Поттер снова его куснул и, навалившись всем телом, прижал к земле, давая почувствовать, что он очень серьезно настроен, особенно одной определенной частью тела. — Чтоб ты никогда, ни к кому, ни за что…
— Да понял я, понял. Продолжай, — милостиво разрешил Малфой и расслабился. Если Поттер решил его повоспитывать, кто он такой, чтобы препятствовать?
Рон Уизли сидел в их с Гермионой квартирке, размышляя о своей нелегкой судьбе, и занимался сочинительством. Уж очень ему хотелось произвести впечатление на одну очаровательную особу, которая умеет так правильно на него смотреть. (Не то что всякие Хорьки с Гермионами).
«Люблю я носик твой и груди,»
А так же серые глаза.
Давай мы прошлое забудем,
Отпустим, крошка, тормоза!
Перечитав результат своих титанических усилий, Рон решил, что одного стишка для такой девушки, как Браун, маловато и продолжил:
«Твои прекраснейшие уши»
Готов я вечно целовать.
Люблю твою, мой ангел, душу.
Скорей, Лав-Лав, пойдем в кровать!
— Нда… давненько мы с тобой тормоза не отпускали. Лаванду окучивать собрался?
— Гермиона! Сколько раз просил: не подкрадывайся! — возмущенно развопился Рыжик. — И никого я не собирался окучивать. Как ты могла обо мне такое подумать?!
— Действительно, — фыркнула та, — как мне подобное в голову-то пришло? В общем, так, дорогой, меня не будет некоторое время; вернусь — поговорим. Кстати, глаза у нее не серые, а в остальном стишки покатят.
Рыжик понял, что он ничего не понял, но на всякий случай поинтересовался, куда это его жена засобиралась и сколько продлится это некоторое время. Услышав, что она отлучится в библиотеку месяца на два-три, а дальше — как пойдет, он сделал вывод, что Гермионина тяга к знаниям приобрела угрожающие размеры и с этим срочно надо что-то делать. Вот вернется, и он сразу спровадит ее в Мунго, а пока есть дела поважнее.
«Лав-Лав, тебе дарю я сердце,»
Ну и себя всего отдам,
Люблю тебя, как шницель с перцем,
Давай ударим по газам!«-»
написал он очередной стишок и, помахав рукой исчезнувшей в каминном пламене супруге, начал строчить отчет для Поттера.
Дамблдор еще не отошедший от недавней встречи с Томом, сиял как начищенный галеон и почти не слушал Макгонагалл с Хагридом, которые вот уже битый час что-то усиленно пытались до него донести.
— Что делать-то будем? Я все энциклопедии пересмотрела, нет такого существа в природе. Может, анимаг ущербный все-таки? Директор, вы меня слушаете? — Минерва, привлекая внимание, потыкала Дамблдора волшебной палочкой.
— А? Что? — встрепенулся тот. — Какой анимаг?
— Да уж известно какой! — Всплеснул ручищами Хагрид, сметая со стола вазочку с лимонными дольками. — Который у меня в домике в клетке сидит. Поймал позавчерась. Огромная жаба с фотоаппаратом. Стырила небось где-то. Страшная очень! Клыка напугала. Даже из Министерства смотреть приходили и невыразимцы всякие. Только руками разводят…
— Сибилла вообще думает, что это прекрасный принц, проклятый отвергнутой ведьмой, — перебила полувеликана Макгонагалл. — Многие верят.
— Странное дело, — задумался Дамблдор. — Надо написать мистеру Дарку. Вдруг у них в Америке такие водятся…
— Ой, всё-ё-ё, — покачала головой Минерва и, оставив Хагрида дальше общаться с директором, отправилась искать помощи у кого-нибудь менее помешанного на литературе. Жаль, Северус уехал на неделю с Малфоями во Францию. Он бы обязательно разобрался, что к чему.
А тем временем не ведающий ни про каких жаб с фотоаппаратами Том, устроившись с ноутбуком на стволе поваленного дерева в одном из живописных местечек Биг Сура, размышлял о том, какая же удивительная штука жизнь. Кто бы сказал ему в бытность Темным Лордом, что самое большое удовольствие он будет находить наедине с маггловской штуковиной, занимаясь сочинительством — не поверил бы. И заавадил бы. А сейчас он даже магией пользуется в крайних случаях, потому что нравится все делать без волшебных приемчиков.
Страница 29 из 30
