Немезида

Ник ничего не может с собой поделать. Совесть гложет его, травит душу, лишает покоя. В голове неотступно бьются слова Джульетты и Хэнка: «Мы сделали это ради тебя, Ник. Не подставляй нас, Ник.» — и от этого становится еще хуже. Неожиданное облегчение приносит лишь разговор с капитаном.«Ты не виноват — это все Эрик. Если ты сорвешься, то выходит, он добился своего» — говорит Ренард, а Нику в его словах чудится совсем другое:«Не бросай меня, Ник. Ты нужен мне.»

Пока Ник занят делом — как-то проще, но стоит лишь ему остаться одному, как в голову лезут все те же назойливые мысли. Он убил человека. Да, ему известно, что тот парень был далеко не святым, но все же… Устав бороться с собой, Ник снова идет к капитану, он вновь хочет услышать «Ты не виноват, Ник. Это была самооборона.» — как будто Ренард может снять этот груз вины, заткнуть совесть. Но капитан занят — он бросает мимолетный взгляд на Ника и возвращается к своим делам, его голос сух, а когда Ренард наконец выходит из-за стола и смотрит на него долгим тяжелым взглядом, Нику становится не по себе.

«Позволь задать тебе вопрос, Ник. Что беспокоит тебя на самом деле? Факт, что ты убил кого-то или что этот кто-то не был везеном? — на это Ник может лишь беззвучно шепнуть:» Что?«, а капитан продолжает: — Потому что, Господь свидетель, ты убил множество везенов — и это твоя работа Гримма, не так ли?»

Его слова бьют больно, в самое сердце, но Ренард уходит, кажется, даже не заметив этого.

Участок уже пуст, когда капитан Шон Ренард возвращается туда после всех своих деловых встреч. Нет, ошибся, не пуст — за рабочим столом сидит его личная Немезида и по совместительству местный портлендский Гримм. Стоит только Ренарду приблизиться, как Ник поднимает на него взгляд: усталый, больной, полный отчаянной тоски и пропитанный насквозь безысходностью. С минуту капитан просто рассматривает подчиненного, а затем отрывисто командует:

— Собирайся. Поехали.

Ник вскакивает со стула и принимается натягивать куртку.

— Куда? — спрашивает он через несколько секунд.

Ренард безразлично пожимает плечами:

— Куда-нибудь, где можно выпить — кажется, тебе сейчас необходима хорошая доза спиртного. Можно в бар, — Ника отчетливо передергивает на этом слове. — Хорошо. Обойдемся без бара. Едем ко мне.

В квартире капитана Ник был дважды: в первый раз привез забытые Ренардом документы, правда, тогда он не продвинулся дальше прихожей, а во второй — после нападения Кимуры — шокированный размерами жилища, беспорядком, царившим там и состоянием начальника. Зато сейчас он может спокойно здесь все разглядеть.

Сняв пальто, капитан направляется в ванную, и Ник неотрывно следует за ним. Напротив ванной — спальня, и Ник позволяет себе украдкой ее рассмотреть, пока Ренард моет руки.

— Пей, — Ренард протягивает ему стакан с неразбавленным виски и отпивает из своего.

Ник молчит. Днем в участке в голове было столько мыслей, так много хотелось сказать, поделиться наболевшим, пожаловаться. А сейчас всё отступает на задний план, сейчас он растекается по дивану и пьет виски. И ему так хорошо, так спокойно и уютно. И впервые за долгое время, Ник, непонятно почему, чувствует себя в безопасности.

Ренард сидит в кресле напротив, покачивая в руке стакан, и тоже молчит. Он уже снял пиджак и галстук и даже расстегнул две верхние пуговицы и закатал рукава рубашки. Непозволительная роскошь, думает Ник, и ловит себя на мысли, что еще никогда не видел своего начальника таким. Таким расслабленным и умиротворенным.

— Знаете, наверное, вы были правы, — неожиданно даже для самого себя, говорит Ник.

— Да? — Ренард иронично приподнимает бровь и забирает у Ника стакан, чтоб вновь наполнить его виски. — И в чем именно?

— В том, что я так переживаю из-за того, что убил не везена. Я ведь уже отвык от обычных преступлений — когда преступники люди. И везены… они сильнее, чем обычные люди. Это мне не дает покоя. Тот парень не мог противостоять мне, потому что я, как Гримм, был сильнее. И я воспользовался этим преимуществом. Ну, понимаете, с везенами мы как бы на равных, а здесь…, — Ник виновато разводит руками и не может найти подходящих слов, чтоб продолжить.

— А здесь, — продолжает за него Ренард, — ты не мог себя контролировать. Я показывал тебе запись. И вспомни-ка тех зомби, с которыми тебе пришлось встретиться. Ярость, неконтролируемая, безотчетная, всепоглощающая агрессия, животные инстинкты. По-крайней мере те, с которыми столкнулся я, были такими, — он коснулся разбитого подбородка. — Не думай, что ты от них чем-то отличался. По-крайней мере в этом плане. А я, со своей эгоистичной точки зрения, рад, что в городе стало на одного подонка меньше, хоть и таким путем.

Ник думает, что Ренард в чем-то прав: и он был не в себе, и Митчелл Зинк был далеко не святым, но чувство вины все равно продолжает его отравлять.