Фандом: Русские народные сказки. Не всякое, что глазами видим, таковым является. Но не каждому дано сердцем правду увидеть.
Добавить в моё избранное
11 мин, 3 сек 1151
Вскоре меч с камнем прекратил шептаться, а к тому времени и Иван к темноте глазами привык. Смотрит — супротив него сидит кто-то да его разглядывает. Сидящий взгляд Ивана заметил и вздохнул:
— Рассказывай! Величать тебя как, вояка?
— Иваном. Только я не вояка, а варяг.
— Варяг, — усмехнулся тот. — А чьих будешь, варяг?
— Устаха, воеводы суздальского сын.
— Устаха, говоришь? Из Суздаля, значит? — напрягся неожиданно сидящий напротив. — А в честь кого тебя нарекли?
— Именем старшего брата отца моего, что сгинул два десятка лет тому назад.
— Ясно. А куда путь держишь?
— К Кащею, — вздохнул Иван. — Дабы наказ отеческий выполнить.
— Что, голову его потребовал? — усмехнулся вдруг сидящий напротив мужчина и, поднявшись, подошёл к столу. Раздул лучинку и пересел к Ивану на лавку.
— А… Где? — приподнявшись на локте и осмотревшись при неярком свете, протянул вопросительно Иван.
— Яга? По делам женским вышла, — пожал плечами мужчина. Был он росту среднего, плечами широк и с кольчугой не привыкшим, видно, расставаться надолго. Волос седой, нос ломали коли не дважды, так трижды, но глаза ясные, молодые, серого цвета, и усы синие, варяжьи, до груди спускались. Сам одет был в рубаху простую, да шаровары не раз уже латанные, а на шее висел золотой гривень.
— Ты варяжьего рода? — удивлённо воскликнул Иван.
— А какого ещё же? — усмехнулся его собеседник. — Муж я Яги законный, Перуном да Волохом тот брак скреплён…
— Но ты ж варяг!
— И что же?
— А Яга колдунья… — еле слышно проговорил Иван.
— А где в нашей Правде сказано, что нам, варягам, запрещается на любимой женщине жениться? Нет там такого. А Ягу я люблю, потому муж я ей, а она мне жена законная. Так то, — усмехнулся мужчина. — И вообще, кто тебя пестовал хоть да в варяги принял?
— А что не так?
— Много не так! Старших перебиваешь. Варяжской Правды не знаешь, хоть и варягом называешься. Меч свой запустил, камнем точильным не радуешь, от крови грязной не протираешь…
Задели Ивана слова прямые да обидные.
— Правду я нашу знаю, — промолвил Иван через несколько секунд. — А то, что я тебя перебил, — прощенья прошу. А про меч скажу так — ласку он мою хорошо знал и верную службу мне он все эти годы служил. Только встретил я ватагу разбойничью у края болота, они и коня моего посекли, и меч испоганили, да только с них я за это спросил — отправились в Ирию все, до единого. А пестуном у меня был Тревор, он ещё моего отца пестовал.
— Ладно, понял я тебя. Давай, что ли, на боковую? Завтра день будет — там и поговорим о деле твоём.
На следующий день Иван проснулся до зари. Осмотрелся вокруг — хозяев уже не было. Да и были ли они? Может, ему всё причудилось? Избушка выглядела нежилой — кособокий стол в углу, печка-развалюха… Покуда Иван оглядывался, половицы скрипнули, и перед ним появился кот чёрный, да промурлыкал:
— Присаживайся к столу, каша стынет.
Смотрит Иван — и правда на столе тарелка деревянная стоит, полотенцем накрытая. Не долго думая, сел он за стол, достал ложку из-за пазухи и принялся за завтрак, хозяев после каждой ложки благодаря. И такая каша сытная была, что он аж тарелку вылизал.
Поел Иван, а кот ему мурлыкает:
— Пойдём, Иван, провожу — хозяин уже баньку растопил, да тебе, как поешь, париться идти велел.
Отправился Иван вслед за котом, и привёл его тот к баньке. Снова Иван подивился — и как он вчера её не заметил — да внутрь вошёл.
Попарились они с хозяином от души — всю хворь, какая была и какой не было, друг из дружки выбили. А после сели в предбаннике да под мёд завели беседу о деле Иванове.
— Стало быть, ты по Кащея душу идёшь? А зачем тогда к Яге пришёл? — потирая усы, спросил Ивана хозяин.
— Люди разное про неё говорят, — после раздумья короткого ответил Иван. — Кто-то говорит, что она невестою Кащею была, да зло на него затаила из-за его страсти к девицам невинным, поэтому и помочь может… Ещё говорят, что между Кащеем и Ягой вражда старая, из-за врат в Навь, ключ от которых отец Яги, старший брат Кащея, дочке своей передал на сохранение. Всякое болтают — да только чему верить?
— Ишь ты, — усмехнулся хозяин. — А ведь правду тебе говорили. Да только не всю. Зря ты шёл. Кащея нет уже на этом свете.
— Как нет? — воскликнул Иван, с лавки вскочив.
— Сядь, — махнул рукой хозяин. — Почитай, как тридцать лет уже Кащей в земле гниёт.
— Поведай, прошу, как так получилось, что я зазря свой путь сюда длинный прошагал.
— А чего уж там, расскажу, племянничек…
В тот год, когда от рук древлян князь киевский смерть жуткую свою принял, к болоту мёртвому из земли суздальской пришёл молодец красный, Иваном наречённый при рождении.
— Рассказывай! Величать тебя как, вояка?
— Иваном. Только я не вояка, а варяг.
— Варяг, — усмехнулся тот. — А чьих будешь, варяг?
— Устаха, воеводы суздальского сын.
— Устаха, говоришь? Из Суздаля, значит? — напрягся неожиданно сидящий напротив. — А в честь кого тебя нарекли?
— Именем старшего брата отца моего, что сгинул два десятка лет тому назад.
— Ясно. А куда путь держишь?
— К Кащею, — вздохнул Иван. — Дабы наказ отеческий выполнить.
— Что, голову его потребовал? — усмехнулся вдруг сидящий напротив мужчина и, поднявшись, подошёл к столу. Раздул лучинку и пересел к Ивану на лавку.
— А… Где? — приподнявшись на локте и осмотревшись при неярком свете, протянул вопросительно Иван.
— Яга? По делам женским вышла, — пожал плечами мужчина. Был он росту среднего, плечами широк и с кольчугой не привыкшим, видно, расставаться надолго. Волос седой, нос ломали коли не дважды, так трижды, но глаза ясные, молодые, серого цвета, и усы синие, варяжьи, до груди спускались. Сам одет был в рубаху простую, да шаровары не раз уже латанные, а на шее висел золотой гривень.
— Ты варяжьего рода? — удивлённо воскликнул Иван.
— А какого ещё же? — усмехнулся его собеседник. — Муж я Яги законный, Перуном да Волохом тот брак скреплён…
— Но ты ж варяг!
— И что же?
— А Яга колдунья… — еле слышно проговорил Иван.
— А где в нашей Правде сказано, что нам, варягам, запрещается на любимой женщине жениться? Нет там такого. А Ягу я люблю, потому муж я ей, а она мне жена законная. Так то, — усмехнулся мужчина. — И вообще, кто тебя пестовал хоть да в варяги принял?
— А что не так?
— Много не так! Старших перебиваешь. Варяжской Правды не знаешь, хоть и варягом называешься. Меч свой запустил, камнем точильным не радуешь, от крови грязной не протираешь…
Задели Ивана слова прямые да обидные.
— Правду я нашу знаю, — промолвил Иван через несколько секунд. — А то, что я тебя перебил, — прощенья прошу. А про меч скажу так — ласку он мою хорошо знал и верную службу мне он все эти годы служил. Только встретил я ватагу разбойничью у края болота, они и коня моего посекли, и меч испоганили, да только с них я за это спросил — отправились в Ирию все, до единого. А пестуном у меня был Тревор, он ещё моего отца пестовал.
— Ладно, понял я тебя. Давай, что ли, на боковую? Завтра день будет — там и поговорим о деле твоём.
На следующий день Иван проснулся до зари. Осмотрелся вокруг — хозяев уже не было. Да и были ли они? Может, ему всё причудилось? Избушка выглядела нежилой — кособокий стол в углу, печка-развалюха… Покуда Иван оглядывался, половицы скрипнули, и перед ним появился кот чёрный, да промурлыкал:
— Присаживайся к столу, каша стынет.
Смотрит Иван — и правда на столе тарелка деревянная стоит, полотенцем накрытая. Не долго думая, сел он за стол, достал ложку из-за пазухи и принялся за завтрак, хозяев после каждой ложки благодаря. И такая каша сытная была, что он аж тарелку вылизал.
Поел Иван, а кот ему мурлыкает:
— Пойдём, Иван, провожу — хозяин уже баньку растопил, да тебе, как поешь, париться идти велел.
Отправился Иван вслед за котом, и привёл его тот к баньке. Снова Иван подивился — и как он вчера её не заметил — да внутрь вошёл.
Попарились они с хозяином от души — всю хворь, какая была и какой не было, друг из дружки выбили. А после сели в предбаннике да под мёд завели беседу о деле Иванове.
— Стало быть, ты по Кащея душу идёшь? А зачем тогда к Яге пришёл? — потирая усы, спросил Ивана хозяин.
— Люди разное про неё говорят, — после раздумья короткого ответил Иван. — Кто-то говорит, что она невестою Кащею была, да зло на него затаила из-за его страсти к девицам невинным, поэтому и помочь может… Ещё говорят, что между Кащеем и Ягой вражда старая, из-за врат в Навь, ключ от которых отец Яги, старший брат Кащея, дочке своей передал на сохранение. Всякое болтают — да только чему верить?
— Ишь ты, — усмехнулся хозяин. — А ведь правду тебе говорили. Да только не всю. Зря ты шёл. Кащея нет уже на этом свете.
— Как нет? — воскликнул Иван, с лавки вскочив.
— Сядь, — махнул рукой хозяин. — Почитай, как тридцать лет уже Кащей в земле гниёт.
— Поведай, прошу, как так получилось, что я зазря свой путь сюда длинный прошагал.
— А чего уж там, расскажу, племянничек…
В тот год, когда от рук древлян князь киевский смерть жуткую свою принял, к болоту мёртвому из земли суздальской пришёл молодец красный, Иваном наречённый при рождении.
Страница 2 из 3
