Совы прилетают по пятницам

Драко Малфой захлопнул книгу и потушил свечи в ночнике. Спать не хотелось, но завтра предстояло много дел, конец недели — не время, чтобы полуночничать. Постель, прохладная и мягкая, приятно ластится к голой коже. Астория и Скорпиус давно уже спят в своих покоях, а Драко молча пялится на темные очертания складок балдахина — сна ни в одном глазу. Банковские дела тяготят. Строчки цифр проплывают караванами в голове. Усталость, бесконечная усталость. Постепенно Малфой смежает веки, но тут в окно требовательно стучит клювом сова. Драко безропотно встает — ему шлют деловую корреспонденцию днем и ночью, он всегда на связи, он всегда безупречен и собран. Сова охотно принимает угощение, а Малфой, машинально проверив палочкой конверт, вскрывает его, читает чернильные строки:

«Уважаемый Дэвид!»

Возможно, Вы меня не помните, но мы встречались на вечеринке у Падмы Патил, где отлично провели время. Я знаю: это не очень культурно с моей стороны — навязываться, но мне бы хотелось продолжить наше общение, хотя бы по переписке. Я хотел бы узнать Вас получше.

Простите, если побеспокоил.

С уважением Гарри Поттер

Драко Малфой ошеломленно разинул рот. Драко Малфой, не глядя, плюхнулся на кровать. Драко Малфой принялся вновь перечитывать странное письмо, неосознанно прикусывая свой большой палец на правой руке — мерзкая привычка, которую он упорно искоренял со времен школы.

Драко трижды проверил разными чарами пергамент: сомнений не было — подлинник. А значит это была ошибка, совы могут перепутать адресата в одном случая из миллиарда, и это произошло именно с ним. О Мерлиновы подштанники! Поттер пишет письмо неизвестному Дэвиду. Конечно, это какой-нибудь смазливый блондин из той породы шалавистых мальчиков, которые так и ошиваются вокруг национального героя, после открытия его сексуальных предпочтений. Гребаный Поттер пишет! А он, Малфой, зажимает рот ладонью с пятого курса, чтобы с губ в порыве дурмана не сорвалось это страшное восклицание: «Гарри!»

Драко давно понял, что любовь всегда похожа на своего хозяина. У Блейза — она кокетливая, у Нотта — рационально-деятельная, у придурочной Лавгуд — сумасшедшая, а у него — кусачая, словно злющая собака. А ещё Малфой знал, что он не нужен Поттеру со своей кусачей любовью, потому что чудес в жизни не бывает. Иначе бы люди не сочиняли добрые сказки, не пели бы романтичных песен, не придумывали красивых легенд, а просто бы жили.

— Какой абсурд, — прошептал Драко и сполз с кровати прямо на пол.

Сова требовательно ухнула, намекая на ответ.

— Пошла прочь, — Малфой со злостью махнул пергаментом, едва не задев птицу, — такая же ты тукнутая, как и твой Поттер! Адреса в следующий раз не перепутаете.

Сова ухнула куда пронзительнее и поспешно вылетела в окно, выразив негостеприимному хозяину своё фи — пометом на дорогой столешнице.

Драко взмахом палочки уничтожил следы преступления, смял пергамент, хотел сжечь, но потом зачем-то засунул его в огромный том монографии по экономике, с легкостью швырнул неподъемный фолиант на стол и улегся в постель.

Простынь была холодна, а подушка напротив — душной. Заныло предплечье, с которого он когда-то сводил метку, не потому что так раскаивался, просто того требовал новый режим, а Малфои умели приспосабливаться. Где-то в их парке залаяла собака.

— Спать! — прошипел Драко.

Его никто не услышал, ещё бы — его покои занимали весь третий этаж, здесь можно было хоть всю ночь в барабаны бить, другие бы мирно спали.

Он ворочался и ворочался, пока не понял, что ещё немного, и он этим трением разожжет огонь в своей кровати. Драко встал и, мягко ступая босыми ногами по пушистому ковру, вышел на холодные плиты балкона.

Вожделение… Вожделением пропитан пятый курс. Напоен каждый день, как деревянные доски дождевой водой. Малфой впервые понял, что он хочет от чёртовой занозы — Поттера, когда застукал Флинта и Вуда в раздевалке. Маркус прижимал гриффиндорца к стене, а у того текла кровь из разбитого носа — обычная драка. Парни стояли вплотную, их глаза сверкали, а пальцы будто свело судорогой на одежде и плечах друг друга. А потом они целовались, жадно, отчаянно и немного нелепо, так целуются только те, которые не желают этого, но падают жертвами этой силы — вожделения. И Маркус что-то шептал сквозь стиснутые зубы и жестко водил грубыми пальцами по лицу Оливера, размазывая кровь, тот не сопротивлялся, а только улыбался, совсем чуть-чуть. Он был умнее Малфоя, он знал, что есть вещи, которые изначально сильнее нас. Например, такая штука, которую многие называют любовью, но тогдашний пятикурсник Драко предпочитал именовать вожделением, так легче и понятнее. Теперь Малфой уже не обманывает себя, он знает, что всё его жесткое, захлестывающее вожделение, приправленное ненавистью — это всего лишь его глупая кусачая любовь к Поттеру.

И Драко мечтал, что однажды он тоже разобьёт гриффиндорскому герою нос, а потом поцелует.