Фандом: Гарри Поттер. Каждую неделю Драко Малфой проживает в ожидании одного дня… потому что совы прилетают по пятницам
Добавить в моё избранное
14 мин, 54 сек 6134
Именно вот в такой последовательности: сначала — нос, потом — поцелуй, потому что кусачей любви без боли не бывает. Но пока боль есть только у Малфоя, безумная боль до ломоты в зубах и суставах, потому что чудеса, оказывается, бывают, но только для героев, а не для трусов. Поттер целуется с Теодором Ноттом в Большом зале. Тео — единственный слизеринец, открыто сражавшийся в битве за Хогвартс против Темного Лорда. Нотт тайно варил зелья для пострадавших школьников, Нотт без колебаний послал Аваду в грудь Долохову, Нотт при всех целует Поттера. Браво, Тео! Застенчивый мальчик с книжкой, вечно сидящий на подоконнике гостиной Слизерина. Браво!
А Драко остается только вспоминать. На шестом курсе он разбил Поттеру нос, но не решился поцеловать. А потом он трясся от страха перед спокойным и отрешенным Дамблдором, а потом трусил в последней битве, где умирали дети, умирали, потому что он и его родители были слишком честолюбивы и трусливы, а потом… Когда-то он читал в книге одного, якобы магловского, классика: «… большего порока… трусость».
— Большего порока, — шепчет Драко, сидя на холодном полу и обнимая колени руками, — большего порока…
Прошло несколько дней. Драко вел дела, раскланивался с бывшими школьными врагами в Министерстве, целовал Асторию после ужина, читал сказки Скорпиусу, а по ночам всё думал о пергаменте, случайно занесенном к нему в жизнь. Теодор и Поттер расстались через два года после школы, то есть лет семь назад. А гриффиндорский герой, похоже, до сих пор в «свободном плавании». Как же Нотт мог его упустить! Малфой не упустил бы. Неожиданно Драко подскочил на кровати — он уже упускает! И вот блондин черкает своим безупречным каллиграфическим почерком первое в своей жизни неделовое послание, письма родителям из школы не в счет, а предложение Астории было настоящей деловой корреспонденцией.
«Уважаемый Гарри!»
Я действительно очень плохо помню вечеринку у мисс Патил, но как не помнить национального героя? Ныне это могут назвать государственной изменой.
И я не возражаю против общения по переписке.
С уважением Д.
Драко довольно хмыкнул, глядя на свою подпись, главное, что в ней нет ни капли лжи. Сова вылетела в открытое окно, своего филина он не стал отправлять по понятным причинам. Где-то в душе шевельнулось сомнение, но потом вспомнились яркие зелёные глаза, которые, хм, «зеленей, чем чародея жаба», а ещё нелепый румянец, то и дело заливающий лицо. Вспомнилось, как Поттер вечно поджимал под себя ногу, сидя в библиотеке, как смеялся с друзьями. И от него пахнет еловыми ветками. Драко знает: он часто ездил в лифте с ним. Пару раз даже невольно чувствовал ладонью грубоватую, но приятную ткань поттеровских джинсов. Это всё министерские работники, вечно набьются в лифт, как селедки в бочку, вот люди и вынуждены прижиматься друг к другу! И совсем не поэтому у Малфоя спрятаны джинсы в шкафу, а эльфы приносят еловые ветки в его спальню каждый вечер, совсем не поэтому.
«Дэвид!»
Я очень рад, что Вы согласились! Давайте, на «ты», а? Честно говоря, я вот затеялся с этой перепиской, но ума не приложу, что писать. У меня всегда всё как-то несуразно получается.
Малфой только хмыкнул и продолжил читать.
Наверно, надо о себе, а?
Драко так и представил себе широко распахнутые глаза Поттера, а-ля интервью — «Но, я не знаю, что говорить… Я обычный парень». Почерк бывшего гриффиндорца походил на детский: неровные строчки, а кривоватые буквы выведены со старанием. Малфой невольно улыбнулся, но тут же поспешно сжал губы.
Честно говоря, я столько читал о себе чуши во всех этих «биографиях», что даже уже сам не пойму: может я правда был свергнутым королем и шаманом на островах Индонезии, и бежал оттуда, прихватив с собой почему-то череп отца Гамлета! (прим. последователи Скитер превзошли себя)
Ну, например, я люблю готовить. И мне очень нравятся крапы. Ну то есть… не в смысле блюд… Чёрт! В третий раз письмо я переписывать не буду, надеюсь, Вы разберетесь. Короче, я никогда не видел крапов, а в детстве безумно мечтал о собаке, и вот на восемнадцать лет Тео подарил мне крапа — это чудо!
Малфой стиснул зубы. Гадкие буквы «Т-е — о» заплясали перед глазами, словно насмехаясь.
Животные честны. Они не будут лгать и лицемерить. Любит, значит, закроет собой, ненавидит — разорвет в клочья. И никаких полутонов…
Драко закрыл глаза и горько рассмеялся.
Поттер присылает сов по пятницам, Драко обычно отправляет свой ответ во вторник. Пошаговое узнавание друг друга. И, кажется, Гарри учится дышать со своим почтовым собеседником в унисон, ну а Малфой… Малфой давно уже дышит вместе с Поттером.
В Министерстве чиновники жужжат, словно рой пчел, деловитый и опасный. Драко сталкивает с Поттером едва ли не каждый — лёгкие кивки и ничего больше. На гриффиндорском герое вечные джинсы под аврорской мантией, а волосы по-прежнему лохматые.
А Драко остается только вспоминать. На шестом курсе он разбил Поттеру нос, но не решился поцеловать. А потом он трясся от страха перед спокойным и отрешенным Дамблдором, а потом трусил в последней битве, где умирали дети, умирали, потому что он и его родители были слишком честолюбивы и трусливы, а потом… Когда-то он читал в книге одного, якобы магловского, классика: «… большего порока… трусость».
— Большего порока, — шепчет Драко, сидя на холодном полу и обнимая колени руками, — большего порока…
Прошло несколько дней. Драко вел дела, раскланивался с бывшими школьными врагами в Министерстве, целовал Асторию после ужина, читал сказки Скорпиусу, а по ночам всё думал о пергаменте, случайно занесенном к нему в жизнь. Теодор и Поттер расстались через два года после школы, то есть лет семь назад. А гриффиндорский герой, похоже, до сих пор в «свободном плавании». Как же Нотт мог его упустить! Малфой не упустил бы. Неожиданно Драко подскочил на кровати — он уже упускает! И вот блондин черкает своим безупречным каллиграфическим почерком первое в своей жизни неделовое послание, письма родителям из школы не в счет, а предложение Астории было настоящей деловой корреспонденцией.
«Уважаемый Гарри!»
Я действительно очень плохо помню вечеринку у мисс Патил, но как не помнить национального героя? Ныне это могут назвать государственной изменой.
И я не возражаю против общения по переписке.
С уважением Д.
Драко довольно хмыкнул, глядя на свою подпись, главное, что в ней нет ни капли лжи. Сова вылетела в открытое окно, своего филина он не стал отправлять по понятным причинам. Где-то в душе шевельнулось сомнение, но потом вспомнились яркие зелёные глаза, которые, хм, «зеленей, чем чародея жаба», а ещё нелепый румянец, то и дело заливающий лицо. Вспомнилось, как Поттер вечно поджимал под себя ногу, сидя в библиотеке, как смеялся с друзьями. И от него пахнет еловыми ветками. Драко знает: он часто ездил в лифте с ним. Пару раз даже невольно чувствовал ладонью грубоватую, но приятную ткань поттеровских джинсов. Это всё министерские работники, вечно набьются в лифт, как селедки в бочку, вот люди и вынуждены прижиматься друг к другу! И совсем не поэтому у Малфоя спрятаны джинсы в шкафу, а эльфы приносят еловые ветки в его спальню каждый вечер, совсем не поэтому.
«Дэвид!»
Я очень рад, что Вы согласились! Давайте, на «ты», а? Честно говоря, я вот затеялся с этой перепиской, но ума не приложу, что писать. У меня всегда всё как-то несуразно получается.
Малфой только хмыкнул и продолжил читать.
Наверно, надо о себе, а?
Драко так и представил себе широко распахнутые глаза Поттера, а-ля интервью — «Но, я не знаю, что говорить… Я обычный парень». Почерк бывшего гриффиндорца походил на детский: неровные строчки, а кривоватые буквы выведены со старанием. Малфой невольно улыбнулся, но тут же поспешно сжал губы.
Честно говоря, я столько читал о себе чуши во всех этих «биографиях», что даже уже сам не пойму: может я правда был свергнутым королем и шаманом на островах Индонезии, и бежал оттуда, прихватив с собой почему-то череп отца Гамлета! (прим. последователи Скитер превзошли себя)
Ну, например, я люблю готовить. И мне очень нравятся крапы. Ну то есть… не в смысле блюд… Чёрт! В третий раз письмо я переписывать не буду, надеюсь, Вы разберетесь. Короче, я никогда не видел крапов, а в детстве безумно мечтал о собаке, и вот на восемнадцать лет Тео подарил мне крапа — это чудо!
Малфой стиснул зубы. Гадкие буквы «Т-е — о» заплясали перед глазами, словно насмехаясь.
Животные честны. Они не будут лгать и лицемерить. Любит, значит, закроет собой, ненавидит — разорвет в клочья. И никаких полутонов…
Драко закрыл глаза и горько рассмеялся.
Поттер присылает сов по пятницам, Драко обычно отправляет свой ответ во вторник. Пошаговое узнавание друг друга. И, кажется, Гарри учится дышать со своим почтовым собеседником в унисон, ну а Малфой… Малфой давно уже дышит вместе с Поттером.
В Министерстве чиновники жужжат, словно рой пчел, деловитый и опасный. Драко сталкивает с Поттером едва ли не каждый — лёгкие кивки и ничего больше. На гриффиндорском герое вечные джинсы под аврорской мантией, а волосы по-прежнему лохматые.
Страница 2 из 5
