Фандом: Гарри Поттер. Детские фантазии иногда воплощаются.
Добавить в моё избранное
15 мин, 25 сек 12372
Джереми очень ждал этой поездки, и Темперенс решила, что обязательно поговорит с ним об этом странном коте — но потом. После праздников.
Утром двадцать третьего декабря Джереми вскочил рано — он, впрочем, был «жаворонком» и всегда легко просыпался в шесть, а летом даже и в пять часов, а в свой день рождения вставал вообще ни свет, ни заря — и, едва дождавшись семи утра, отправился будить маму. Темперенс, взявшая в этот день выходной, проснулась с трудом — но хотя поезда в Йорк ходили достаточно часто, и торопиться на вокзал к определённому и единственному времени нужды не было, они всё же собирались уехать около девяти утра, а дорога до станции занимала около получаса.
Завтракали они под радостный и возбуждённый рассказ Джереми об истории Йорка — а когда уже собрались выходить, в дверь позвонили.
— Мама, ты всё-таки позвала с нами тётю Харриет? — расстроенно спросил Джереми.
— Что ты, нет, конечно, — искренне удивилась Темперенс. — Я ведь обещала тебе никогда так больше не делать…
Удивлённо переглянувшись, Темперенс и Джереми открывать дверь пошли вместе — и с недоумением воззрились на высокую незнакомку в старомодном длинном пальто из шотландки, стоящую на пороге.
— Мистер и миссис Майлз? — уточнила она.
— Да, — Темперенс, занервничав, положила руки на плечи сына. — Что-то случилось?
— Меня зовут Минерва МакГонагалл, — сообщила им дама. — Могу я войти? У меня есть для вас обоих весьма серьёзные и важные новости.
Волшебник.
Темперенс стояла у окна, скользя взглядом по снующим туда-сюда по их оживлённой улице людям.
Волшебник.
Так вот что не так с её сыном. Её мальчик — волшебник. Он просто другой — не такой, как другие… не такой, как она. И этой осенью он не пойдёт в лучшую в их округе Грэммар скул, где его уже ждут — он поедет в специальную, волшебную школу. Где его научат управлять своим волшебством — и где нет ни телефонов, ни, тем более, скайпа.
И она его наверняка потеряет.
Маггла. Таких, как она, они называют магглами. Простецами. Темперенс почувствовала, что плачет, но даже не стала пытаться сдерживаться. Её мальчик и вправду особенный — но он не безумец и вовсе не болен, как она всегда опасалась. Он просто… другой. Не такой, как они все.
Волшебник…
— Не плачь, пожалуйста! — услышала Темперенс, и в следующую секунду неслышно подошедший Джереми её крепко обнял. — Я вырасту, выучусь — и заберу тебя туда тоже. И ты тоже будешь жить со мной в сказке.
— Но я-то ведь не волшебница, — всхлипывая, проговорила Темперенс, обнимая сына и крепко-крепко прижимая его к себе. — Что мне там делать…
— Хочешь, я тогда туда не поеду? — спросил он очень серьёзно — и Темперенс, очень хорошо знающая этот тон, мгновенно заставила себя собраться и, улыбнувшись сквозь слёзы, решительно помотала головой:
— Нет, конечно. Нет, Джейми, ты непременно должен туда поехать. Обещай мне, — твёрдо проговорила она, беря сына за подбородок и вглядываясь в его ясные светло-карие глаза.
— А ты обещай, что не будешь плакать! — не менее твёрдо потребовал мальчик, накрывая её руки своими.
— Не буду, — она опять улыбнулась. — Я обещаю. Я просто подумала, что буду очень скучать, когда ты уедешь. Но эта дама, вроде бы, говорила, что там есть совы, которые могут приносить письма… а я уже и забыла, как это — писать от руки, — шутливо вздохнула она.
— Ты не будешь скучать! — вдруг решительно сказал Джереми. — Подожди! — он отпустил её руки, высвободился, развернулся и убежал из гостиной. Темперенс услышала, как скрипнула дверь в подвал — один раз, а затем и другой, и с замиранием сердца вдруг поняла, что сейчас будет.
— Это Фриджи, — сказал Джереми, внося в комнату на руках огромного пушистого зверя, серого и зеленоглазого. — Фриджи, это мама, — он подошёл к ней и поставил кота на подоконник совсем рядом с ней. — Я его придумал и сделал, — сказал он, серьёзно глядя Темперенс в глаза. — Я оставлю его тебе — только обещай, что будешь его кормить и расчёсывать, — то ли попросил, то ли велел он. — Понимаешь, он когда есть — совсем настоящий. И может заболеть или даже умереть, если о нём не заботиться.
— Ты его сделал? — чувствуя, как опять сжимается горло от слёз, глуховато выговорила Темперенс. — Но… как?
— Я не знаю, — подумав, признался Джереми. — Я просто очень хотел… я однажды придумал, что у нас за холодильником живёт кот… котёнок. И он появился, — он протянул руку и погладил кота между ушами. Кот заурчал, очень громко и низко, и Темперенс, неуверенно улыбнувшись, тоже потянулась к нему. — Погладь его, — кивнул мальчик. — Мама, не бойся, — он улыбнулся, взял её руку и положил её на большеухую голову, а потом почему-то тихо и робко спросил: — Он же может теперь совсем жить с нами?
— Конечно же, может, — рассмеялась сквозь слёзы Темперенс.
Утром двадцать третьего декабря Джереми вскочил рано — он, впрочем, был «жаворонком» и всегда легко просыпался в шесть, а летом даже и в пять часов, а в свой день рождения вставал вообще ни свет, ни заря — и, едва дождавшись семи утра, отправился будить маму. Темперенс, взявшая в этот день выходной, проснулась с трудом — но хотя поезда в Йорк ходили достаточно часто, и торопиться на вокзал к определённому и единственному времени нужды не было, они всё же собирались уехать около девяти утра, а дорога до станции занимала около получаса.
Завтракали они под радостный и возбуждённый рассказ Джереми об истории Йорка — а когда уже собрались выходить, в дверь позвонили.
— Мама, ты всё-таки позвала с нами тётю Харриет? — расстроенно спросил Джереми.
— Что ты, нет, конечно, — искренне удивилась Темперенс. — Я ведь обещала тебе никогда так больше не делать…
Удивлённо переглянувшись, Темперенс и Джереми открывать дверь пошли вместе — и с недоумением воззрились на высокую незнакомку в старомодном длинном пальто из шотландки, стоящую на пороге.
— Мистер и миссис Майлз? — уточнила она.
— Да, — Темперенс, занервничав, положила руки на плечи сына. — Что-то случилось?
— Меня зовут Минерва МакГонагалл, — сообщила им дама. — Могу я войти? У меня есть для вас обоих весьма серьёзные и важные новости.
Волшебник.
Темперенс стояла у окна, скользя взглядом по снующим туда-сюда по их оживлённой улице людям.
Волшебник.
Так вот что не так с её сыном. Её мальчик — волшебник. Он просто другой — не такой, как другие… не такой, как она. И этой осенью он не пойдёт в лучшую в их округе Грэммар скул, где его уже ждут — он поедет в специальную, волшебную школу. Где его научат управлять своим волшебством — и где нет ни телефонов, ни, тем более, скайпа.
И она его наверняка потеряет.
Маггла. Таких, как она, они называют магглами. Простецами. Темперенс почувствовала, что плачет, но даже не стала пытаться сдерживаться. Её мальчик и вправду особенный — но он не безумец и вовсе не болен, как она всегда опасалась. Он просто… другой. Не такой, как они все.
Волшебник…
— Не плачь, пожалуйста! — услышала Темперенс, и в следующую секунду неслышно подошедший Джереми её крепко обнял. — Я вырасту, выучусь — и заберу тебя туда тоже. И ты тоже будешь жить со мной в сказке.
— Но я-то ведь не волшебница, — всхлипывая, проговорила Темперенс, обнимая сына и крепко-крепко прижимая его к себе. — Что мне там делать…
— Хочешь, я тогда туда не поеду? — спросил он очень серьёзно — и Темперенс, очень хорошо знающая этот тон, мгновенно заставила себя собраться и, улыбнувшись сквозь слёзы, решительно помотала головой:
— Нет, конечно. Нет, Джейми, ты непременно должен туда поехать. Обещай мне, — твёрдо проговорила она, беря сына за подбородок и вглядываясь в его ясные светло-карие глаза.
— А ты обещай, что не будешь плакать! — не менее твёрдо потребовал мальчик, накрывая её руки своими.
— Не буду, — она опять улыбнулась. — Я обещаю. Я просто подумала, что буду очень скучать, когда ты уедешь. Но эта дама, вроде бы, говорила, что там есть совы, которые могут приносить письма… а я уже и забыла, как это — писать от руки, — шутливо вздохнула она.
— Ты не будешь скучать! — вдруг решительно сказал Джереми. — Подожди! — он отпустил её руки, высвободился, развернулся и убежал из гостиной. Темперенс услышала, как скрипнула дверь в подвал — один раз, а затем и другой, и с замиранием сердца вдруг поняла, что сейчас будет.
— Это Фриджи, — сказал Джереми, внося в комнату на руках огромного пушистого зверя, серого и зеленоглазого. — Фриджи, это мама, — он подошёл к ней и поставил кота на подоконник совсем рядом с ней. — Я его придумал и сделал, — сказал он, серьёзно глядя Темперенс в глаза. — Я оставлю его тебе — только обещай, что будешь его кормить и расчёсывать, — то ли попросил, то ли велел он. — Понимаешь, он когда есть — совсем настоящий. И может заболеть или даже умереть, если о нём не заботиться.
— Ты его сделал? — чувствуя, как опять сжимается горло от слёз, глуховато выговорила Темперенс. — Но… как?
— Я не знаю, — подумав, признался Джереми. — Я просто очень хотел… я однажды придумал, что у нас за холодильником живёт кот… котёнок. И он появился, — он протянул руку и погладил кота между ушами. Кот заурчал, очень громко и низко, и Темперенс, неуверенно улыбнувшись, тоже потянулась к нему. — Погладь его, — кивнул мальчик. — Мама, не бойся, — он улыбнулся, взял её руку и положил её на большеухую голову, а потом почему-то тихо и робко спросил: — Он же может теперь совсем жить с нами?
— Конечно же, может, — рассмеялась сквозь слёзы Темперенс.
Страница 4 из 5
