Фандом: Гарри Поттер. После событий, произошедших в фанфике «Через забвение» прошло пять лет… Снейп успокоился, перестал оглядываться через плечо и держать наготове волшебную палочку. Он расслабился и занялся наконец в полную силу тем, что доставляло ему немалое удовольствие: Хогвартсом, зельеварением и своей личной жизнью с Гарри… Как оказалось — зря…
Добавить в моё избранное
42 мин, 43 сек 13575
Его невозможно было обнаружить…
— Видимо, с его смертью чары развеялись. Прибор подал сигнал, я прервал урок и помчался к границе аппарации из Хогвартса. Оттуда переместился прямо к дому, где тебя удерживали, но никого там не нашел, кроме мертвого Олдриджа. Этому гаду очень повезло вовремя сдохнуть, — сквозь зубы говорит Гарри, — я еще ни разу ни к кому не применял Аваду! Даже к Лорду…
— Поверь мне на слово, ни малейшего удовольствия, — парирует Снейп, и Поттер вдруг расплывается в улыбке, как будто он сейчас сказал вселенскую мудрость.
— Вот теперь я узнаю вас, профессор Снейп!
Они снова целуются, и мир вокруг исчезает…
Незадолго до рождественских каникул Снейп собирает педсовет и на нем объявляет о своем желании вернуться к полноценному функционированию в качестве директора.
Этому решению предшествовал жаркий спор в директорской постели.
— Ты совершенно не готов к таким нагрузкам, Сев, — горячо уговаривает его Гарри.
— За Сева, конечно, спасибо (И еще какое, потому что не слышал этого имени из его уст уже Мерлин ведает сколько времени, и сердце начинает бешено биться, а с ним и другие органы заявляют: «Мы живы и хотим к себе повышенного внимания!»), но я уже довольно большой мальчик (Ага, зеркало в директорской ванной в день его возвращения тихо ойкнуло и треснуло ровно посередине, видимо, испугавшись седины. До Дамблдора еще, конечно, далеко, но МакГонагалл обскакал — это уж точно!) и решать буду сам.
— Но тебе еще кошмары вовсю снятся!
— Вот уж, действительно, удивил! — язвит Снейп. — Тебе кошмары до сих пор снятся. От этого ты не становишься плохим преподавателем, а лишь мешаешь мне спокойно спать по ночам.
— Я вот тебе сейчас продемонстрирую, насколько «мешаю»! — Гарри делает «страшные глаза» и наваливается на него сверху.
— Уж будьте так любезны, профессор Поттер!
МакГонагалл радуется его решению как девочка и едва не хлопает в ладоши.
— Вы должны принести мне Непреложный обет, Северус, что с вами больше ничего ужасного не произойдет, — говорит она, обнося всех присутствующих шоколадными тритонами.
— Разумеется, — усмехается Снейп, — если у вас для меня не припасен еще один Олдридж.
Все глаза поднимаются на него. Раз уж Северус может шутить по поводу своего похищения, значит, и правда готов вернуться к работе.
Свечи на елке, стоящей в углу комнаты, горят таинственным мерцающим пламенем, освещая две фигуры на ковре (до кровати просто не дотянули). Северус лежит на спине, подложив под голову призванную Акцио диванную подушку. Он часто и прерывисто дышит. Глаза его закрыты. Из горла вырываются хриплые стоны. Ему так хорошо, так жарко. Гарри, уже зацеловавший его живот и внутреннюю часть бедер, прошедшийся языком по невыносимо крышесносной точке под коленом, сейчас «дорвался до сладкого». Ласкает член вначале рукой, потом берет в рот целиком. Сам при этом стонет так, как будто делать Северусу минет для него — высшее наслаждение в жизни. Северус вдруг запоздало понимает, что Гарри НЕ ДЕЛАЕТ минетов. Никогда. Есть вещи, которые лучше забыть и просто не вспоминать. И вот теперь язык и пальцы Поттера заставляют его выгибаться навстречу. Растворяться в ощущениях. Гарри не нужно подсказывать темп — он и сам знает, как напрочь лишить Северуса его хваленого самоконтроля. Жалобно просить «еще», судорожно хватая ртом воздух. Северус всхлипывает и бурно кончает. Кажется, что в голове взрываются разом все фейерверки Умников Уизли. Он долго не может отдышаться, уже подтянув Гарри к себе, а после целует так, что снова возбуждается. Как мальчишка! Вот уж действительно — седина в бороду. Бороды, правда, нет, и, даст Мерлин, никогда не будет! А вот любовь к Поттеру никуда не денется, пока они живы.
Гарри прижимается к нему всем телом и вздрагивает, когда растягивающие его пальцы задевают простату.
— Ты… только… не тяни… — шепчет он прерывисто, и у Северуса кожа покрывается мурашками от предчувствия удовольствия. Он встает на колени — не потому, что ему приказали, а потому, что хочет этого больше всего на свете — и закидывает ноги Гарри себе на плечи. Наносит на член остатки смазки, входит и начинает ритмично двигаться, поддерживая Поттера под ягодицы.
Хорошо, что на двери мощнейшее Заглушающее! Иначе смог бы профессор Поттер в школе, полной несовершеннолетних оболтусов, позволить себе так кричать?! Впрочем, здравого рассудка сейчас не хватает им обоим. Северуса несет. Капли пота срываются со лба и падают на ковер. Он чувствует приближение оргазма. Их словно затягивает в бушующий водоворот. Зеленые глаза Поттера темнеют, становясь от страсти почти черными. Еще миг — и они оба кончают, и Северус опускается на Гарри, прижимает его к себе, как самый драгоценный дар своей жизни, и смотрит, как наливаются мягким светом на их безымянных пальцах волшебные обручальные кольца, активированные магией слияния двух тел и двух душ.
— Видимо, с его смертью чары развеялись. Прибор подал сигнал, я прервал урок и помчался к границе аппарации из Хогвартса. Оттуда переместился прямо к дому, где тебя удерживали, но никого там не нашел, кроме мертвого Олдриджа. Этому гаду очень повезло вовремя сдохнуть, — сквозь зубы говорит Гарри, — я еще ни разу ни к кому не применял Аваду! Даже к Лорду…
— Поверь мне на слово, ни малейшего удовольствия, — парирует Снейп, и Поттер вдруг расплывается в улыбке, как будто он сейчас сказал вселенскую мудрость.
— Вот теперь я узнаю вас, профессор Снейп!
Они снова целуются, и мир вокруг исчезает…
Незадолго до рождественских каникул Снейп собирает педсовет и на нем объявляет о своем желании вернуться к полноценному функционированию в качестве директора.
Этому решению предшествовал жаркий спор в директорской постели.
— Ты совершенно не готов к таким нагрузкам, Сев, — горячо уговаривает его Гарри.
— За Сева, конечно, спасибо (И еще какое, потому что не слышал этого имени из его уст уже Мерлин ведает сколько времени, и сердце начинает бешено биться, а с ним и другие органы заявляют: «Мы живы и хотим к себе повышенного внимания!»), но я уже довольно большой мальчик (Ага, зеркало в директорской ванной в день его возвращения тихо ойкнуло и треснуло ровно посередине, видимо, испугавшись седины. До Дамблдора еще, конечно, далеко, но МакГонагалл обскакал — это уж точно!) и решать буду сам.
— Но тебе еще кошмары вовсю снятся!
— Вот уж, действительно, удивил! — язвит Снейп. — Тебе кошмары до сих пор снятся. От этого ты не становишься плохим преподавателем, а лишь мешаешь мне спокойно спать по ночам.
— Я вот тебе сейчас продемонстрирую, насколько «мешаю»! — Гарри делает «страшные глаза» и наваливается на него сверху.
— Уж будьте так любезны, профессор Поттер!
МакГонагалл радуется его решению как девочка и едва не хлопает в ладоши.
— Вы должны принести мне Непреложный обет, Северус, что с вами больше ничего ужасного не произойдет, — говорит она, обнося всех присутствующих шоколадными тритонами.
— Разумеется, — усмехается Снейп, — если у вас для меня не припасен еще один Олдридж.
Все глаза поднимаются на него. Раз уж Северус может шутить по поводу своего похищения, значит, и правда готов вернуться к работе.
Свечи на елке, стоящей в углу комнаты, горят таинственным мерцающим пламенем, освещая две фигуры на ковре (до кровати просто не дотянули). Северус лежит на спине, подложив под голову призванную Акцио диванную подушку. Он часто и прерывисто дышит. Глаза его закрыты. Из горла вырываются хриплые стоны. Ему так хорошо, так жарко. Гарри, уже зацеловавший его живот и внутреннюю часть бедер, прошедшийся языком по невыносимо крышесносной точке под коленом, сейчас «дорвался до сладкого». Ласкает член вначале рукой, потом берет в рот целиком. Сам при этом стонет так, как будто делать Северусу минет для него — высшее наслаждение в жизни. Северус вдруг запоздало понимает, что Гарри НЕ ДЕЛАЕТ минетов. Никогда. Есть вещи, которые лучше забыть и просто не вспоминать. И вот теперь язык и пальцы Поттера заставляют его выгибаться навстречу. Растворяться в ощущениях. Гарри не нужно подсказывать темп — он и сам знает, как напрочь лишить Северуса его хваленого самоконтроля. Жалобно просить «еще», судорожно хватая ртом воздух. Северус всхлипывает и бурно кончает. Кажется, что в голове взрываются разом все фейерверки Умников Уизли. Он долго не может отдышаться, уже подтянув Гарри к себе, а после целует так, что снова возбуждается. Как мальчишка! Вот уж действительно — седина в бороду. Бороды, правда, нет, и, даст Мерлин, никогда не будет! А вот любовь к Поттеру никуда не денется, пока они живы.
Гарри прижимается к нему всем телом и вздрагивает, когда растягивающие его пальцы задевают простату.
— Ты… только… не тяни… — шепчет он прерывисто, и у Северуса кожа покрывается мурашками от предчувствия удовольствия. Он встает на колени — не потому, что ему приказали, а потому, что хочет этого больше всего на свете — и закидывает ноги Гарри себе на плечи. Наносит на член остатки смазки, входит и начинает ритмично двигаться, поддерживая Поттера под ягодицы.
Хорошо, что на двери мощнейшее Заглушающее! Иначе смог бы профессор Поттер в школе, полной несовершеннолетних оболтусов, позволить себе так кричать?! Впрочем, здравого рассудка сейчас не хватает им обоим. Северуса несет. Капли пота срываются со лба и падают на ковер. Он чувствует приближение оргазма. Их словно затягивает в бушующий водоворот. Зеленые глаза Поттера темнеют, становясь от страсти почти черными. Еще миг — и они оба кончают, и Северус опускается на Гарри, прижимает его к себе, как самый драгоценный дар своей жизни, и смотрит, как наливаются мягким светом на их безымянных пальцах волшебные обручальные кольца, активированные магией слияния двух тел и двух душ.
Страница 12 из 13
