Дикий сад

Меня больше не тревожили сны о Крауче-младшем и темноволосой женщине. Мне вообще ничего не снилось. Снейп сдержал свое обещание и занял меня работой. Я переводила старые дневники с французского на английский. Не всегда мне удавалось точно передать смысл или понять, для чего нужно соблюдать столько условий, чтобы провести, к примеру, простой ритуал защиты дома от насекомых. Но работа была увлекательной, и я получала от нее удовольствие. Даже постоянно присутствие Снейпа меня больше не пугало.

С Лестрейнджем мы виделись только за завтраком и ужином. Поначалу он пытался проводить с нами больше времени, общаться, но ему быстро наскучила возня с бумагами. Одиночество, столь ненавистное мне, стало его единственным компаньоном в «Грифоне».

В эти дни Лестрейндж напоминал оголенные провода: искрящие, гудящие от напряжения и опасные. Я вновь начала его побаиваться.

Домового эльфа я видела лишь раз, когда он раскладывал продукты на кухне. Сначала хотела окликнуть его и попросить подождать, пока я напишу записку друзьям, но что-то меня остановило. Предчувствие, едва уловимое, словно покалывание в кончиках пальцев, предупреждало: «Не надо».

И в кои-то веки я его послушала. Да и что я могла написать друзьям? Как успокоить? Приободрить? Все слова казались мне пресными и неправильными, порождающими еще больше вопросов. И совсем-совсем не дающими ответов.

В моей комнате продолжали появляться разные вещи. Некоторые — очень кстати, другие, как, например, роскошная вечерняя мантия, казались красивым, но бесполезным излишеством. А еще каждое утро, просыпаясь, я находила на столе цветы: простые, полевые, но иногда были и розы, и ирисы, и веточка японской вишни.

Она удивила меня больше всего — в Англии сакура редкость.

Размеренный ритм жизни убаюкивал, притуплял бдительность, поэтому никто из нас не готовился к катастрофе. За что мы и поплатились.

Пионы

Все началось со сна, в котором я стала Алисой Лонгботтом.

Она была в незнакомой комнате. Читала газету, нервно постукивая пальцами по столу. Барти сидел рядом, но новости его совершенно не интересовали. Он вертел в руках электронные часы и пытался понять, как они могут работать без шестеренок и пружин.

— Здесь какая-то магия? — спросил Барти, нахмурившись.

Он взмахнул палочкой, и часы рассыпались на мелкие детали, которые зависли в воздухе.

— Никакой магии. Батарейки, — пояснила Алиса, увидев, как скептически Крауч смотрит на нее. — Послушай, что пишут. «Нападение на маггловского премьер-министра было совершено сторонниками Того-кого-нельзя-называть. В результате стычки погибло пять человек. На месте преступления нашли следы заклинания. Так одного из телохранителей разорвало в клочья вместе с машиной. Магглы подозревают, что была использована взрывчатка, но недоумевают, почему другие трупы нетронуты. Врачи диагностировали остановку сердца»…

— Бомбарда и Авада Кедавра? — предположил Барти. Он ненадолго отвлекся от своего исследования и с интересом посмотрел на Алису.

— Скорее всего. Теперь-то ты не считаешь Пожирателей безобидными?

— Алиса, безобидными я их никогда не считал. Они знают, чего хотят, и следуют к своей цели. К тому же они действуют в интересах магов.

— Ой ли? То есть запрет принимать в Хогвартс магглорожденых — это правильно? — Алиса отложила газету и скрестила руки на груди.

Я ощущала ее раздражение. Она столько раз пыталась достучаться до него! Столько раз пыталась переубедить, но он не хотел слушать. Для Барти война была пустяком, который никак не влиял на его жизнь.

— Поправку так и не приняли. Члены Визенгамонта отклонили его, а Дамблдор заявил, что, пока он директор, двери Хогвартса будут открыты для всех, кто владеет магией. Ты переоцениваешь бюрократов.

— Это ты их недооцениваешь! Разве твой отец…

— Я не хочу о нем говорить, — Барти отвернулся и сердито воскликнул: — Ты всегда упоминаешь о нем, когда хочешь задеть меня. Мерлин! Алиса, тебя беспокоит судьба каких-то магглорожденных. Это же смешно!

— Нет, не смешно. Сегодня они, а завтра — мы. Мне страшно, Барти.

Крауч подошел к Алисе и обнял ее.

— Я никому не позволю тебя обидеть, — прошептал он. — Мы здесь в безопасности.

— Мы не можем прятаться в «Грифоне» вечно, — возразила она. — Даже его магия не сможет защитить нас от…

— Тише. — Он поцеловал ее, нежно и осторожно, словно хрупкий цветок.

Я задыхалась. Ощущения и чувства Алисы накрыли меня, словно волной, и закружили в водовороте. Сейчас для меня существовал только Барти, и я отлично понимала, почему она не хочет с ним расставаться.

Но Алиса сошла с ума, Барти потерял душу, а я никогда не узнаю правды.

Проснувшись утром, я нашла еще один подарок от «Грифона». На этот раз часы Алисы. Циферблат не светился — наверняка сели батарейки.