Б — значит башерт

— Я пойду с ними, — Эрик наконец вернул себе решимость и выпрямился, стараясь выглядеть настолько высоким и гордым, насколько мог.

Аргус нахмурился.

— Ты здесь всего неделю, а разгрузка — это тяжёлая работа. Лучше не попадайся им на глаза, аруш, держись рядом со мной, будешь помогать раздевать тела.

— Сегодня только раздевать? — Эрик произнёс это легко, но, видимо, что-то в его глазах выдало настоящие чувства, потому что Аргус мягко положил руку ему на плечо, наклонился ближе и сказал:

— Не смотри на их лица, Эрик. Дай своим рукам делать работу и не останавливайся надолго. Если будешь смотреть, то собственное зрение обманет тебя, заставит видеть знакомых людей, которых там на самом деле нет.

— Ты не прав.

— Что это значит, аруш?

— Я говорю, ты не прав, — повторил Эрик более решительно, стряхнув руку Аргуса со своего плеча. — Я знаю, что видел в первый день… когда мы разложили тела на плитах. Я знаю, что видел учителя из моей школы и пекаря с улицы, на которой мы жили… — его руки в перчатках сжались в кулаки. — Ты не можешь говорить, что их там не было, потому что я до сих пор чувствую их вонь на своей коже, Аргус. И… и их глаза…

— Аруш…

— Перестань, пожалуйста, — голос Эрика смягчился, но в нём всё ещё слышалась злость. — Хватит этих детских прозвищ. Я не хочу быть ничьим ребёнком. Пожалуйста.

Затем он надел маску и отвернулся от своего единственного друга, закрыв нос и рот так, что только глаза остались на виду. Эрик в последний раз взглянул на железную бочку и вышел на улицу, нарушая приказ Аргуса. Он присоединился к старшим мужчинам в разгрузочной зоне, куда уже привезли первую партию трупов.

Когда Эрик раздевал их и готовил к кремации, то представлял, что снова лежит внутри той бочки, с ее армированной сталью и заглушающей всё вокруг цилиндрической формой, которая так хорошо его убаюкивала. Лёжа в этой бочке, он молился в надежде, что Бог покинул их тут, чтобы испытать силу веры. Как во всех тех историях об их народе, которые отец рассказывал ему в детстве.

Шерон не была дома уже неделю после похорон Курта Марко. Чарльз хотел бы сказать, что ожидал от неё другого, но не мог, потому что не ожидал. Он знал Шерон до той степени неудобства, до которой ни один сын не должен знать свою мать, поэтому её отсутствие было даже к лучшему. Это освобождало его от безуспешных попыток достучаться до неё, пока она раз за разом доказывала, что дверь её сердца всегда будет заперта.

Каин, в свою очередь, пробыл вялым и апатичным ещё несколько дней, а потом к нему вернулась обычная энергичность вместе с желанием изводить Чарльза. Избегать встреч со сводным братом в особняке было относительно простой задачей, учитывая огромную площадь владений Ксавье, но вместо этого Чарльз проводил всё время в семейной библиотеке. Огромный выбор материалов для чтения мог увлечь мальчика его возраста и любознательности на долгие часы и даже помочь подавить желание исследовать мир с помощью своей силы, чем на каждом шагу соблазнял Чарльза собственный разум.

На самом деле, он скучал по урокам с Куртом. Они начинались как доброжелательное поощрение его способностей, и лишь потом обострились до той степени, что Чарльз стал ощущать себя соучастником преступлений, какими бы незначительными они ни были. Только после случая с Сарой, ассистенткой Курта, он решился положить конец использованию своей телепатии в таких грубых целях.

Чарльз больше не хотел об этом думать. Он сидел на широком подоконнике в библиотеке, окна которой выходили в пышный сад, и пытался забыть. На коленях у него лежал открытый альманах и блокнот. По правде говоря, ему не нужно было ничего записывать, чтобы запомнить, но это упражнение приятно отвлекало.

Ох, как же он любил учиться. Узнавать, как работают те или иные вещи, как огромен мир и как много людей, разбросанных по всему земному шару, стремятся рискнуть и найти друг друга. Эта последняя вещь была одной из тех, в которых Чарльз хотел бы разобраться лучше.

Вот для чего нужен был альманах. Чарльз выбирал места для путешествий, в которые отправится, когда вырастет и сможет покинуть особняк. Осознавая свои преимущества и достаток, Чарльз планировал финансировать проекты поддержки бедных и новаторские научные исследования. Это были возвышенные амбиции одинокого ребенка, который наконец понял, что в будущем сможет воплотить все свои мечты в жизнь.

Книги могли удовлетворить его интерес к учебе, но настоящие вызовы скрывались в умах реальных людей. Будучи телепатом, Чарльз рано понял, что люди хотят всего лишь признания и любви, что всё вокруг только ради этого. И в то же время это было такой редкостью, что Чарльзу казалось, будто он благодаря своему дару сможет преподнести невероятный подарок каждому, кто этого жаждет.

Но как много мог сделать одиннадцатилетний ребенок?