Цена спокойствия

Фенрир жадно принюхался к воздуху вокруг. Его чуткий нос моментально уловил несвойственный лесу запах — запах уюта и домашней выпечки. Это могло означать только одно: в его владения вторгся человек, и его следовало проучить — желательно не откладывая в долгий ящик. Поэтому Фенрир поднялся на ноги, лениво отряхнулся и засеменил к тропинке.

Он особенно не торопился — жертва из леса бесследно сбежать не сможет, даже если умеет трансгрессировать. Просто потому, что никто не сунется в этот лес без надобности. А если с надобностью, так и убегать не будут. По крайней мере, никогда раньше не убегали. Фенрир усмехнулся своим мыслям и прибавил ходу: он чувствовал, что запах усилился, и ему не терпелось поскорее увидеть того самоубийцу, который решил сегодня стать его обедом.

Однако, еще не дойдя до тропинки, он сквозь деревья заметил красный всполох и разочарованно вздохнул. Но, подумав, все же перекинулся в человека и, поправив одежду, поспешил догнать идущую чуть впереди девушку. Она напевала под нос какую-то навязчивую мелодию и, судя по дымку, курила.

— Привет, Лав, — хрипло усмехнулся Фенрир, поравнявшись с гостьей. — Какими судьбами?

— Да вот, — она состроила смешную гримасу и вытянула вверх корзинку, — тетушка изволила сожрать парочку десятков пирожков с мясом. Хотела с кровью, но обойдется.

Фенрир рассмеялся и закашлялся. Пирожки с мясом и кровью, ну надо же!

— Давненько тебя не видно было, — продолжил он, украдкой разглядывая ее лицо.

После войны с оборотнями с материка — кажется, они тогда пришли из Албании, но все до сих пор спорят по этому поводу, — малышка Лав (больше известная в этих лесах как Красная Шапка) вообще редко появлялась на людях. Хотя тут и не люди — один престарелый оборотень не в счет. А все потому, что чертовы ироды располосовали девчонке лицо. Лесная ведьма, конечно, подлечила, как могла, но куда уберешь страшенные шрамы?

Вот и живет теперь Лав в дальней деревне, куда редко кто захаживает. И печет пирожки — с дичью в основном, потому как после сражения у нее резко нюх обострился и охотиться стало очень удобно.

— Так я давненько и не выходила за пределы деревни, — усмехнулась она, нервно одергивая капюшон. Шесть лет уже, поди, прошло, а она все привыкнуть никак не может.

— Ну почаще надо выходить-то, — вздохнул Фенрир.

Лав пожала плечами и вытащила из плаща пачку сигарет.

— А что, нюх не портится у тебя от них? — поинтересовался Сивый, разгоняя облачко сизого дыма.

— Ни от чего эта херня не портится, — хмыкнула Лав.

Из-под капюшона выбился светлый локон, и она быстро заправила его за ухо, но Фенрир успел заметить и даже удивился — все всегда поговаривали, что малышка Лав темненькая. А оно вон как — блондинка. Ну точно родственница этой занозы старой.

— Как нынче Рита? — раз уж вспомнил о занозе, то можно и поинтересоваться.

— Дышит все, и даже не через раз, — поморщилась Лав. — Сам-то чего к ней не заходишь? Она все звала, помнится.

— Да к ней как зайдешь, так и не выйдешь потом, — отмахнулся Фенрир.

— А сам-то как? Поговаривают, министерские на тебя охоту устроили.

Фенрир ухмыльнулся и потер руки.

— Ага, приходили тут двое недавно. Все расспрашивали, как я живу. Потом алиби требовать начали. А какое я им алиби дам? Пришлось сожрать. Хоть бы в следующий раз кого пожирнее прислали.

Лав рассмеялась, но как-то слишком резко смолкла.

— Доиграешься, Сивый. Потти давно на тебя зуб точит. Что ж ты не доводишь дело до конца? Укусил — так убивай, а не то получаются такие, как Люпин, — она опять поморщилась. — Ну ты видал такое — меланхоличный оборотень. Жуть какая-то.

— А я виноват, что ли? Тогда тоже министерские набежали — шуму-то было… Пришлось деру давать.

Фенрир грустно замолчал, пытаясь отделаться от далеких воспоминаний, за которые расплачивался по сей день. О чем думала Лав, он, конечно, не знал, но, судя по выражению ее лица — той его части, что была видна из-под капюшона, — она тоже не шибко радостная была. Наконец, вдалеке показался старый дом Риты. Лав прибавила шагу, а Сивый, напротив, поотстал.

— Да ладно тебе, — махнула рукой Лав, — со мной-то ничего с тобой не случится. А так, вон, пирожков поешь.

«И то верно, — подумал Фенрир, — пирожками меня давненько не потчевали».

— Точно выведешь? — на всякий случай уточнил он.

— Точно-точно, точнее не придумаешь, — хохотнула Лав. — Знал бы Темный Оборотень, какой ты трусливый, сам лично бы тебя прикончил.

Фенрир от одной мысли о подобной перспективе содрогнулся и как-то весь понурился сразу.

К тому времени они уже дошли до домика, и Лав, не стучась, распахнула дверь.

— Рита-а-а! — ее зычный голос разнесся по всему первому этажу, но никто не откликнулся. — Опять, небось, в своем подвале закрылась и представляет, что она великая журналистка.