Фандом: Гарри Поттер. Темный Оборотень пришел с материка — кажется, из Албании. Его верные псы убивали и калечили всех — кого физически, кого морально. Это история о горстке выживших — небольшой части нового мира, в котором нет места безумию. По крайней мере, так утверждает Министр Поттер.
Добавить в моё избранное
15 мин, 44 сек 20023
Если бы Шапка пришла сегодня, ей не пришлось бы провести ночь в страшном подвале. Если бы она послушала Риту, то смогла бы прожить еще один — пусть и не самый чудесный — день. Если бы была чуть поумнее, то не мучилась бы от ожидания и осознания неизбежного. Хотя, быть может, она до сих пор не осознала?
Так или иначе, но дальше откладывать было некуда. Рита быстро умылась холодной водой, чтобы унять дрожь, и спустилась на первый этаж. Кухня, как и всегда, блистала чистотой. Впрочем, весь дом у Риты был в идеальном состоянии, и только в подвале, который она каждый раз так тщательно вымывала, можно было обнаружить намеки на изнанку ее жизни — тонкий запах крови, сладковатый и тошнотворный, мешковину, лежащую в самой дальней коробке, и первоклассный набор ножей в столе. Но кто бы стал обыскивать такой идеальный дом?
Рита достала из тайника свою волшебную палочку. Да, все думали, что это она осталась валяться на полу при побеге, но нет, Скитер была слишком предусмотрительной для такой оплошности. Сжав покрепче рукоятку, Рита осторожно открыла дверь подвала и начала тихо спускаться.
Два взмаха палочкой — два связывающих заклинания, две веревки, сковавшие тела и лишившие их возможности пошевелиться. Рита усмехнулась, усевшись в свое кресло и с удовольствием глядя на перепуганную Лав.
— Ты ведь уже поняла, что тебя ждет? — сочувствующе поинтересовалась она. — Или все еще думаешь, что у меня очередной припадок?
Лав испуганно замотала головой и с ужасом взглянула на связанного Фенрира, но тот лишь безразлично пожал плечами. Рита закатила глаза и удрученно покачала головой.
— Ну, откладывать дальше некуда, — крики вновь начали усиливаться, и настроение Риты резко испортилось. Она вытащила мешковину и расстелила ее посреди помещения, потом разложила на столе ножи и взмахами палочки растянула Лав на полу, привязав ее руки и ноги к кольцам, вбитым в пол по разным углам комнаты.
Лав начала отчаянно вырываться, но с каждым ее движением веревки все сильнее врезались в кожу. В конце концов Лав лишь обессилено всхлипывала, зажмурив глаза.
— Круцио, — растягивая звуки, произнесла Рита, и из горла Лав вырвались первые стоны, быстро сменившиеся криками. Она извивалась на полу, ее красный плащ комкался и пачкался в пыли, ногти впивались в ладони.
Потом раздался громкий визг, от которого вздрогнул даже безразличный до этого Фенрир. А Рита улыбнулась — в голове уже на долю секунды появилась звенящая тишина.
— Круцио, — повторила она с новой силой, и теперь Лав кричала так громко, что даже если бы голоса в голове Риты продолжали звучать, их все равно не было бы слышно.
Когда от круциатуса Лав начала лишь скулить, Рита дала ей небольшую передышку и привела в чувство Энервейтом. Пришел черед самой интересной части, и Рита решала, с какого из ножей ей больше хочется начать. Краем глаза она наблюдала за Фенриром.
Близость полнолуния сказывалась на нем все сильнее с каждой минутой. Он уже смотрел на Лав без равнодушия — на его место пришла заинтересованность, отдающая голодом и желанием убивать.
Рита повертела в руках тонкий кинжал, похожий на иглу, но отложила его в сторону. Вместо него она взялась за острый, как лезвие, нож и, усмехаясь, подошла к Лав.
— Нет, пожалуйста, не надо, я так хочу жить, — шептала та, боясь открыть глаза.
— Если бы ты хотела жить, ты бы и жила, а не закрывалась от всего мира в своей деревушке, — резонно заметила Рита и опустилась на колени рядом с Лав.
Миг — и в подвале снова раздался крик, от которого у любого человека кровь бы стыла в жилах, но Рита им наслаждалась. Она раз за разом проводила ножом поперек живота Лав, отчего кожа постепенно расходилась все сильнее, и кровь начинала растекаться по мешковине. Запах врезался в ноздри, забивал легкие и растекался по венам, собирался комочками на языке, и дышать становилось в разы легче.
И Рита продолжала настойчиво и методично разрезать тонкую бледную кожу, и ей даже казалось, что от горячей крови, стекающей по ее рукам и коленям, шел пар. Но это, конечно, было лишь разыгравшееся воображение. Зато Рита отчетливо видела, как меняется Фенрир, как расширяются его ноздри, сжимаются в кулаки руки, натягиваются на плечах веревки. Его глаза наливались кровью, зубы превращались в клыки.
У Риты оставалось всего несколько минут, и она потратила их на то, чтобы наполнить свежей кровью чистую банку и быстро подняться по ступенькам наверх. Уже закрывая дверь, она услышала тихое и обреченное:
— Тетя…
Но даже это не заставило Риту вернуться, просто не могло заставить, ведь на самом деле она даже свою сестру никогда не считала близким человеком, для нее не существовало понятие «семья». Даже когда ее сестра вышла замуж, Рита не соизволила появиться в ее жизни. И когда Лав после войны заявилась к ней и сказала, что ее родители погибли, Рита лишь развела руками.
Так или иначе, но дальше откладывать было некуда. Рита быстро умылась холодной водой, чтобы унять дрожь, и спустилась на первый этаж. Кухня, как и всегда, блистала чистотой. Впрочем, весь дом у Риты был в идеальном состоянии, и только в подвале, который она каждый раз так тщательно вымывала, можно было обнаружить намеки на изнанку ее жизни — тонкий запах крови, сладковатый и тошнотворный, мешковину, лежащую в самой дальней коробке, и первоклассный набор ножей в столе. Но кто бы стал обыскивать такой идеальный дом?
Рита достала из тайника свою волшебную палочку. Да, все думали, что это она осталась валяться на полу при побеге, но нет, Скитер была слишком предусмотрительной для такой оплошности. Сжав покрепче рукоятку, Рита осторожно открыла дверь подвала и начала тихо спускаться.
Два взмаха палочкой — два связывающих заклинания, две веревки, сковавшие тела и лишившие их возможности пошевелиться. Рита усмехнулась, усевшись в свое кресло и с удовольствием глядя на перепуганную Лав.
— Ты ведь уже поняла, что тебя ждет? — сочувствующе поинтересовалась она. — Или все еще думаешь, что у меня очередной припадок?
Лав испуганно замотала головой и с ужасом взглянула на связанного Фенрира, но тот лишь безразлично пожал плечами. Рита закатила глаза и удрученно покачала головой.
— Ну, откладывать дальше некуда, — крики вновь начали усиливаться, и настроение Риты резко испортилось. Она вытащила мешковину и расстелила ее посреди помещения, потом разложила на столе ножи и взмахами палочки растянула Лав на полу, привязав ее руки и ноги к кольцам, вбитым в пол по разным углам комнаты.
Лав начала отчаянно вырываться, но с каждым ее движением веревки все сильнее врезались в кожу. В конце концов Лав лишь обессилено всхлипывала, зажмурив глаза.
— Круцио, — растягивая звуки, произнесла Рита, и из горла Лав вырвались первые стоны, быстро сменившиеся криками. Она извивалась на полу, ее красный плащ комкался и пачкался в пыли, ногти впивались в ладони.
Потом раздался громкий визг, от которого вздрогнул даже безразличный до этого Фенрир. А Рита улыбнулась — в голове уже на долю секунды появилась звенящая тишина.
— Круцио, — повторила она с новой силой, и теперь Лав кричала так громко, что даже если бы голоса в голове Риты продолжали звучать, их все равно не было бы слышно.
Когда от круциатуса Лав начала лишь скулить, Рита дала ей небольшую передышку и привела в чувство Энервейтом. Пришел черед самой интересной части, и Рита решала, с какого из ножей ей больше хочется начать. Краем глаза она наблюдала за Фенриром.
Близость полнолуния сказывалась на нем все сильнее с каждой минутой. Он уже смотрел на Лав без равнодушия — на его место пришла заинтересованность, отдающая голодом и желанием убивать.
Рита повертела в руках тонкий кинжал, похожий на иглу, но отложила его в сторону. Вместо него она взялась за острый, как лезвие, нож и, усмехаясь, подошла к Лав.
— Нет, пожалуйста, не надо, я так хочу жить, — шептала та, боясь открыть глаза.
— Если бы ты хотела жить, ты бы и жила, а не закрывалась от всего мира в своей деревушке, — резонно заметила Рита и опустилась на колени рядом с Лав.
Миг — и в подвале снова раздался крик, от которого у любого человека кровь бы стыла в жилах, но Рита им наслаждалась. Она раз за разом проводила ножом поперек живота Лав, отчего кожа постепенно расходилась все сильнее, и кровь начинала растекаться по мешковине. Запах врезался в ноздри, забивал легкие и растекался по венам, собирался комочками на языке, и дышать становилось в разы легче.
И Рита продолжала настойчиво и методично разрезать тонкую бледную кожу, и ей даже казалось, что от горячей крови, стекающей по ее рукам и коленям, шел пар. Но это, конечно, было лишь разыгравшееся воображение. Зато Рита отчетливо видела, как меняется Фенрир, как расширяются его ноздри, сжимаются в кулаки руки, натягиваются на плечах веревки. Его глаза наливались кровью, зубы превращались в клыки.
У Риты оставалось всего несколько минут, и она потратила их на то, чтобы наполнить свежей кровью чистую банку и быстро подняться по ступенькам наверх. Уже закрывая дверь, она услышала тихое и обреченное:
— Тетя…
Но даже это не заставило Риту вернуться, просто не могло заставить, ведь на самом деле она даже свою сестру никогда не считала близким человеком, для нее не существовало понятие «семья». Даже когда ее сестра вышла замуж, Рита не соизволила появиться в ее жизни. И когда Лав после войны заявилась к ней и сказала, что ее родители погибли, Рита лишь развела руками.
Страница 4 из 5
