Фандом: Гарри Поттер. Темный Оборотень пришел с материка — кажется, из Албании. Его верные псы убивали и калечили всех — кого физически, кого морально. Это история о горстке выживших — небольшой части нового мира, в котором нет места безумию. По крайней мере, так утверждает Министр Поттер.
Добавить в моё избранное
15 мин, 44 сек 20022
Потом была светская жизнь, бесчисленные интервью, яркие платья, куча поклонников, но и эта часть жизни вспоминалась с большим трудом (или нежеланием).
На войну Рита попала против своей воли. Она просто оказалась в ненужном месте в ненужное время. Вернее, как раз таки в нужном месте и в самое что ни на есть подходящее время — ведь где еще можно было получить самые свежие сенсации, пусть и не касавшиеся сплетен? Но сражение открылось ей с неожиданной стороны. Вместо ярой отваги в глазах окружавших ее людей плескался беспробудный страх. Вместо героических спасений были только нескончаемые жертвы. Вся улица была залита кровью тех, кто вынужден был обороняться и совсем не умел нападать.
И Рита не умела. Зато она знала, что если оборотень доберется до нее и не убьет, то ее жизнь станет подобной кошмару. Но и умирать совсем не хотелось. Когда в поле ее зрения показался Фенрир с так легко читаемой безнадежностью во взгляде, Рита со всех ног бросилась ему навстречу, моментально нарисовав в голове план.
— Ты ведь не хочешь умереть тут или быть схваченным вместе со всеми? — яростно прошептала она ему в самое ухо, схватив за руку.
— Не хочу, — опешил он, пытаясь ее оттолкнуть.
— Тогда нам надо сбежать. Одна я не смогу — тут же кто-нибудь заметит меня убегающей. Но если меня будешь тащить ты — один из них, — то никто ничего предпринимать не будет. Понимаешь?
Она видела по его взгляду, что он ничего не понимал, но все же неуверенно перехватил ее запястье и попятился в сторону лесной опушки. С каждым шагом его уверенность в правильности своих действий росла, и он двигался все быстрее, отрывистее, жестче. Вскоре они уже продирались сквозь лесную чащу, и Рита едва успевала закрывать лицо руками.
Через полчаса, не говоря друг другу ни слова, они разошлись. Но Рита все никак не могла отделаться от страшного металлического привкуса на языке и несмолкаемого крика в ушах. Ей казалось, что она сходит с ума, и, возможно, так оно и было. Она не могла спать, есть, жить. До тех пор, пока ей не поручили написать статью о казне тех оборотней.
Она слышала их предсмертные крики, и ее собственные — что навсегда поселились в ее ушах или в самом мозгу — стихали. Рита ожидала, что после этой статьи все станет только хуже, но той ночью она впервые спала в тишине. Наутро ей подумалось, что так же можно избавиться и от вкуса крови.
Но решиться на убийство было не так-то просто. Она все откладывала и откладывала это, пока крики не вернулись и не стали сводить ее с ума в сотни раз сильнее. Однажды Рита возвращалась из редакции и наткнулась в подворотне на какого-то бродягу. Он вцепился в подол ее мантии и начал клянчить пару сиклей, и Рита не выдержала. Коротким взмахом волшебной палочки она связала жертву, потом трансгрессировала с ней в свою квартиру и долго пытала, наслаждаясь тем, как крики в ее голове затихали, и проваливаясь в блаженную тишину. Потом она вспорола бродяге живот, и от резкого запаха с металлическим оттенком закружилась голова. Но вместе с ним пришло и опьянение от ощущения того, как жизнь заскользила по венам, как все отравлявшее самую суть Риты медленно сошло на нет.
В городе было сложно прятать трупы, поэтому каждый месяц — а Рита именно так отмеряла свои приступы — в полнолуние она отправлялась в тот самый лес, где они расстались с Фенриром, и тщательно прятала все следы своих преступлений.
Как ее вычислили, она до сих пор не знала, но внутренне она всегда была к такому готова. И ей не составило совершенно никакого труда скрыться от глупых министерских. Она вновь вернулась в тот лес и очень легко отыскала Сивого. Тогда и заключила с ним сделку. Все было просто: он охраняет ее, а она молчит. Фенрир мог бы убить ее на месте, но Рита никогда не была дурой и готова была в любой момент защититься. Но оказалось достаточным предложить то, от чего Сивый просто не смог отказаться.
С тех пор приходилось каждый месяц выворачиваться и заманивать к себе гостей, но спокойная жизнь того стоила. Все местные считали ее сумасшедшей — даже глупая Лаванда Браун, которая после войны возомнила себя Красной Шапкой, — и Рита старательно поддерживала этот образ.
На следующее утро она проснулась от криков. Жуткие вопли, полные безнадежности и отчаяния, заполняли ее сознание, выталкивали оттуда все мысли, лишали эмоций. Рита открыла глаза, но вокруг осталась все та же темнота. Тогда Рита закричала вместе со всеми живущими теперь лишь в ее голове. Темнота взорвалась снопом ярких искр, на миг ослепивших, а потом мир вокруг внезапно оказался очень близко.
Рита села на постели и сдавила виски кончиками пальцев. Крики стали тише, но не исчезли, конечно, нет. Для этого нужны были мучения, предсмертная агония, боль, осознание конца. Для этого нужно было убить. Потом на языке появился металлический вкус, и желудок свело в рвотном спазме, но Рита себя сдержала.
На войну Рита попала против своей воли. Она просто оказалась в ненужном месте в ненужное время. Вернее, как раз таки в нужном месте и в самое что ни на есть подходящее время — ведь где еще можно было получить самые свежие сенсации, пусть и не касавшиеся сплетен? Но сражение открылось ей с неожиданной стороны. Вместо ярой отваги в глазах окружавших ее людей плескался беспробудный страх. Вместо героических спасений были только нескончаемые жертвы. Вся улица была залита кровью тех, кто вынужден был обороняться и совсем не умел нападать.
И Рита не умела. Зато она знала, что если оборотень доберется до нее и не убьет, то ее жизнь станет подобной кошмару. Но и умирать совсем не хотелось. Когда в поле ее зрения показался Фенрир с так легко читаемой безнадежностью во взгляде, Рита со всех ног бросилась ему навстречу, моментально нарисовав в голове план.
— Ты ведь не хочешь умереть тут или быть схваченным вместе со всеми? — яростно прошептала она ему в самое ухо, схватив за руку.
— Не хочу, — опешил он, пытаясь ее оттолкнуть.
— Тогда нам надо сбежать. Одна я не смогу — тут же кто-нибудь заметит меня убегающей. Но если меня будешь тащить ты — один из них, — то никто ничего предпринимать не будет. Понимаешь?
Она видела по его взгляду, что он ничего не понимал, но все же неуверенно перехватил ее запястье и попятился в сторону лесной опушки. С каждым шагом его уверенность в правильности своих действий росла, и он двигался все быстрее, отрывистее, жестче. Вскоре они уже продирались сквозь лесную чащу, и Рита едва успевала закрывать лицо руками.
Через полчаса, не говоря друг другу ни слова, они разошлись. Но Рита все никак не могла отделаться от страшного металлического привкуса на языке и несмолкаемого крика в ушах. Ей казалось, что она сходит с ума, и, возможно, так оно и было. Она не могла спать, есть, жить. До тех пор, пока ей не поручили написать статью о казне тех оборотней.
Она слышала их предсмертные крики, и ее собственные — что навсегда поселились в ее ушах или в самом мозгу — стихали. Рита ожидала, что после этой статьи все станет только хуже, но той ночью она впервые спала в тишине. Наутро ей подумалось, что так же можно избавиться и от вкуса крови.
Но решиться на убийство было не так-то просто. Она все откладывала и откладывала это, пока крики не вернулись и не стали сводить ее с ума в сотни раз сильнее. Однажды Рита возвращалась из редакции и наткнулась в подворотне на какого-то бродягу. Он вцепился в подол ее мантии и начал клянчить пару сиклей, и Рита не выдержала. Коротким взмахом волшебной палочки она связала жертву, потом трансгрессировала с ней в свою квартиру и долго пытала, наслаждаясь тем, как крики в ее голове затихали, и проваливаясь в блаженную тишину. Потом она вспорола бродяге живот, и от резкого запаха с металлическим оттенком закружилась голова. Но вместе с ним пришло и опьянение от ощущения того, как жизнь заскользила по венам, как все отравлявшее самую суть Риты медленно сошло на нет.
В городе было сложно прятать трупы, поэтому каждый месяц — а Рита именно так отмеряла свои приступы — в полнолуние она отправлялась в тот самый лес, где они расстались с Фенриром, и тщательно прятала все следы своих преступлений.
Как ее вычислили, она до сих пор не знала, но внутренне она всегда была к такому готова. И ей не составило совершенно никакого труда скрыться от глупых министерских. Она вновь вернулась в тот лес и очень легко отыскала Сивого. Тогда и заключила с ним сделку. Все было просто: он охраняет ее, а она молчит. Фенрир мог бы убить ее на месте, но Рита никогда не была дурой и готова была в любой момент защититься. Но оказалось достаточным предложить то, от чего Сивый просто не смог отказаться.
С тех пор приходилось каждый месяц выворачиваться и заманивать к себе гостей, но спокойная жизнь того стоила. Все местные считали ее сумасшедшей — даже глупая Лаванда Браун, которая после войны возомнила себя Красной Шапкой, — и Рита старательно поддерживала этот образ.
На следующее утро она проснулась от криков. Жуткие вопли, полные безнадежности и отчаяния, заполняли ее сознание, выталкивали оттуда все мысли, лишали эмоций. Рита открыла глаза, но вокруг осталась все та же темнота. Тогда Рита закричала вместе со всеми живущими теперь лишь в ее голове. Темнота взорвалась снопом ярких искр, на миг ослепивших, а потом мир вокруг внезапно оказался очень близко.
Рита села на постели и сдавила виски кончиками пальцев. Крики стали тише, но не исчезли, конечно, нет. Для этого нужны были мучения, предсмертная агония, боль, осознание конца. Для этого нужно было убить. Потом на языке появился металлический вкус, и желудок свело в рвотном спазме, но Рита себя сдержала.
Страница 3 из 5
