Фандом: Ориджиналы. Калин появилась в Крайнсере — то бишь, в Крайнсерском приюте — около недели назад. Милн слышал, что до этого она успела побывать в четырёх или пяти приютах и трёх приёмных семьях.
Добавить в моё избранное
22 мин, 28 сек 12552
Калин улыбалась. Она была перемазана глиной, слипшиеся пряди мокрых волос вместе с водорослями падали ей на веснушчатый нос, её платье было безнадёжно испорчено, чулки разорваны, а коленки, должно быть, саднили из-за недавнего падения, но она улыбалась. Она казалась неисчерпаемым источником радости в этом мрачном месте, где, казалось, жизнь состояла лишь из злобы и несчастий, что наваливались одно за другим. Возможно, этой глупой девчонке не стоило быть такой — даже солнце здесь было враждебным, а уж всё остальное…
Вообще-то, фамилия у неё была Эктс, а имя у неё было одним из самых распространённых в Ибере — Мэриан. Почему Калин просила, чтобы все называли её именно так, оставалось загадкой. Милн старался не думать об этом — девчонка казалась слишком странной. И слишком дружелюбной и милой. Это настораживало. Как и всё в ней — начиная от курчавых волос непонятного оттенка и заканчивая большой родинкой на запястье левой руки. Девчонка знала множество забавных историй, которые, кажется, придумывала на ходу, совершенно не умела молчать, когда ей хотелось что-то сказать, не знала, как следует вести себя с воспитателями и другими воспитанниками.
Калин появилась в Крайнсере — то бишь, в Крайнсерском приюте — около недели назад. Милн слышал, что до этого она успела побывать в четырёх или пяти приютах и трёх приёмных семьях. Мальчик помнил, как Кочерга затолкнула в общую спальню тощее создание, что, казалось, состояло лишь из огромных глаз и торчащих в разные стороны косичек. В первый же день она объявила, что не хочет, чтобы кто-либо называл её по фамилии. И что уж тем более не хочет слышать от кого-либо собственное имя — Мэриан, — которое казалось ей слишком скучным и обычным, чтобы произносить его. А ещё за очередную грубую выходку она так сильно толкнула Фиону Стайн, что та ушибла руку до крови.
В общем, Калин была довольно забавной и даже милой — совершенно другой, чем дети в Крайнсерском приюте. Она была вспыльчива, говорлива и страстно желала с кем-то подружиться. За этой девчонкой было интересно наблюдать. Она умела каждую мелочь превращать в интересное приключение. И за эту неделю успела попасть в десяток историй, в которые остальным попадать совершенно не хотелось. Началось всё с того, что она впустила в дом некое подобие голема¹, какие водились на уровне² Беткра в огромных количествах (голем был невысок ростом, едва ли достигал дверной ручки, был похож на не слишком старательно вылепленную статуэтку из глины, ревущую и блуждающую), и закончилось теперь, когда в результате не слишком-то удачной — в приюте в принципе не могло быть ничего удачного, как казалось мальчику — шутке Калин и Милн оказались далеко от приюта (в крастах³ двухсот, не меньше), вымокшие до нитки, измазанные в глине, без еды и тёплой одежды.
Впрочем, всё было не так уж плохо, как Милну иногда представлялось. Могло быть и хуже — Смит никогда не отличался острым умом, видимо, поэтому испытать свои познания в магии пришло ему в голову сейчас, а не зимой, когда на Беткра можно было замёрзнуть насмерть. Будь на его месте Милн, он бы обязательно отправил кого-нибудь из своих товарищей по несчастью за двести крастов от приюта зимой — когда почти невозможно вернуться, а если и вернёшься, никто из воспитателей этому не обрадуется. Беткра — не какой-нибудь там Есгирс, где даже семилетний ребёнок сможет выжить при желании и наличии какого-нибудь соображения. На Беткре лучше не выбираться за пределы магического поля Крейнсера. И уж тем более — зимой. Впрочем, Милн не раз пытался сбежать из приюта, так что немного знал окрестности, что не могло не сыграть ему на руку. Да и Калин не начала реветь, очутившись в речке, как начали бы большинство приютских девчонок.
Лето начиналось, и это, пожалуй, была лучшая пора в Крайнсере — во всяком случае, Милн считал именно так. Во-первых, в остальное время он обычно мёрз — едва в приюте была весьма скудной, а из одежды он, к неудовольствию воспитателей, слишком быстро вырастал. Летом же можно было не заботиться об этом. Во-вторых, летом не было горбатого мистера Невекса с его скучными уроками и вечно перекошенным от злобы лицом. В-третьих, начальник приюта летом увозил свою семью на Асферус, где жила его свояченица, а значит — большинство воспитателей переставало обращать внимание на своих несносных воспитанников.
Калин, очевидно, была вполне с ним согласна — лето ей, кажется, нравилось. Впрочем, возможно, этой сумасшедшей нравилось всё — от скудной еды, которую подавали в столовой, до скрипящих полов и дверей. Она продолжала улыбаться, смеяться и придумывать свои истории, порой, правда, даже у Калин случались вспышки гнева, но и они затихали слишком быстро. Куда быстрее, чем у самого Милна.
Дороги были сухими — до осени на Беткре можно было не ждать дождей, — но мальчик был уверен, что как только они войдут в лес, могут увязнуть в болоте. Болот на Беткре было ужасно много, и Милн не знал всех из них — он однажды чуть не погиб, угодив в одно (это было в четырнадцатый из его побегов).
Вообще-то, фамилия у неё была Эктс, а имя у неё было одним из самых распространённых в Ибере — Мэриан. Почему Калин просила, чтобы все называли её именно так, оставалось загадкой. Милн старался не думать об этом — девчонка казалась слишком странной. И слишком дружелюбной и милой. Это настораживало. Как и всё в ней — начиная от курчавых волос непонятного оттенка и заканчивая большой родинкой на запястье левой руки. Девчонка знала множество забавных историй, которые, кажется, придумывала на ходу, совершенно не умела молчать, когда ей хотелось что-то сказать, не знала, как следует вести себя с воспитателями и другими воспитанниками.
Калин появилась в Крайнсере — то бишь, в Крайнсерском приюте — около недели назад. Милн слышал, что до этого она успела побывать в четырёх или пяти приютах и трёх приёмных семьях. Мальчик помнил, как Кочерга затолкнула в общую спальню тощее создание, что, казалось, состояло лишь из огромных глаз и торчащих в разные стороны косичек. В первый же день она объявила, что не хочет, чтобы кто-либо называл её по фамилии. И что уж тем более не хочет слышать от кого-либо собственное имя — Мэриан, — которое казалось ей слишком скучным и обычным, чтобы произносить его. А ещё за очередную грубую выходку она так сильно толкнула Фиону Стайн, что та ушибла руку до крови.
В общем, Калин была довольно забавной и даже милой — совершенно другой, чем дети в Крайнсерском приюте. Она была вспыльчива, говорлива и страстно желала с кем-то подружиться. За этой девчонкой было интересно наблюдать. Она умела каждую мелочь превращать в интересное приключение. И за эту неделю успела попасть в десяток историй, в которые остальным попадать совершенно не хотелось. Началось всё с того, что она впустила в дом некое подобие голема¹, какие водились на уровне² Беткра в огромных количествах (голем был невысок ростом, едва ли достигал дверной ручки, был похож на не слишком старательно вылепленную статуэтку из глины, ревущую и блуждающую), и закончилось теперь, когда в результате не слишком-то удачной — в приюте в принципе не могло быть ничего удачного, как казалось мальчику — шутке Калин и Милн оказались далеко от приюта (в крастах³ двухсот, не меньше), вымокшие до нитки, измазанные в глине, без еды и тёплой одежды.
Впрочем, всё было не так уж плохо, как Милну иногда представлялось. Могло быть и хуже — Смит никогда не отличался острым умом, видимо, поэтому испытать свои познания в магии пришло ему в голову сейчас, а не зимой, когда на Беткра можно было замёрзнуть насмерть. Будь на его месте Милн, он бы обязательно отправил кого-нибудь из своих товарищей по несчастью за двести крастов от приюта зимой — когда почти невозможно вернуться, а если и вернёшься, никто из воспитателей этому не обрадуется. Беткра — не какой-нибудь там Есгирс, где даже семилетний ребёнок сможет выжить при желании и наличии какого-нибудь соображения. На Беткре лучше не выбираться за пределы магического поля Крейнсера. И уж тем более — зимой. Впрочем, Милн не раз пытался сбежать из приюта, так что немного знал окрестности, что не могло не сыграть ему на руку. Да и Калин не начала реветь, очутившись в речке, как начали бы большинство приютских девчонок.
Лето начиналось, и это, пожалуй, была лучшая пора в Крайнсере — во всяком случае, Милн считал именно так. Во-первых, в остальное время он обычно мёрз — едва в приюте была весьма скудной, а из одежды он, к неудовольствию воспитателей, слишком быстро вырастал. Летом же можно было не заботиться об этом. Во-вторых, летом не было горбатого мистера Невекса с его скучными уроками и вечно перекошенным от злобы лицом. В-третьих, начальник приюта летом увозил свою семью на Асферус, где жила его свояченица, а значит — большинство воспитателей переставало обращать внимание на своих несносных воспитанников.
Калин, очевидно, была вполне с ним согласна — лето ей, кажется, нравилось. Впрочем, возможно, этой сумасшедшей нравилось всё — от скудной еды, которую подавали в столовой, до скрипящих полов и дверей. Она продолжала улыбаться, смеяться и придумывать свои истории, порой, правда, даже у Калин случались вспышки гнева, но и они затихали слишком быстро. Куда быстрее, чем у самого Милна.
Дороги были сухими — до осени на Беткре можно было не ждать дождей, — но мальчик был уверен, что как только они войдут в лес, могут увязнуть в болоте. Болот на Беткре было ужасно много, и Милн не знал всех из них — он однажды чуть не погиб, угодив в одно (это было в четырнадцатый из его побегов).
Страница 1 из 6
