Рождественский ангел

Это казалось мне чудом. Я радовался переезду гораздо больше, чем он. И предчувствие меня не обмануло: только здесь я понял, что значит быть счастливым.

— Что произошло? — спрашиваю я.

Он не отвечает, и какое-то время мы молча глядим друг на друга. Я притягиваю колени к груди и кладу на них подбородок. Продолжаю упорно смотреть ему в глаза и жду, пока он проронит хоть слово.

Наконец ему надоедает играть в молчанку.

— Поднимайся, поговорим дома, — его интонации немного смягчаются.

— Что случилось? — повторяю я. — У тебя проблемы в школе?

Вместо ответа — тишина.

Я встаю, и мы молча бредём к нашему дому.

Северус открывает дверь, пропуская меня вперёд. Ненавижу, когда он так делает. Я же никуда не сбегу, и он прекрасно это знает. Я с любопытством наблюдаю за тем, что будет дальше. Он требует пройти в гостиную — я соглашаюсь.

Он садится в кресло и даёт понять, чтобы я занял соседнее. Я не слушаю его. Подхожу к окну и располагаюсь на подоконнике, скрещивая стопы и переплетая руки на груди.

— Сегодня в школе во время праздничного ужина только ленивый не спросил меня, когда же Мальчик-Который-Выжил придёт преподавать?

Вот это поворот! Я мог ожидать чего угодно, только не этих слов.

— И что ты им ответил? — я сдерживаюсь, чтобы не вспылить. К разговорам на тему «Не-Пора-ли-Тебе-Наконец-Найти-Себе-Занятие» он возвращается не в первый раз, после чего мы почти всегда ссоримся.

— Что я им ответил? — его губы кривит ухмылка. — Я в очередной раз солгал, рассказывая, что у героя магического мира грандиозные планы.

Всё. Теперь понятно. Северус злится. Он ненавидит, когда коллеги начинают расспрашивать обо мне. Это лишний раз напоминает ему о том, что я никчемный бездельник, любитель вечеринок и местного рома. Хотя не думаю, что он забывает об этом хоть когда-нибудь.

— Но ведь это же правда! — усмехаюсь я. — По-моему, ты никого особенно не обманул.

— Правда? Каждый день валяться на песке, шататься по барам и Мерлин знает где ещё…

Вот оно! Я отчётливо слышу в его голосе ревнивые нотки… Он страшный собственник. Для меня это не новость, хотя он никогда не признается, что ревнует. Его дьявольская гордость не позволит ему этого. Должно быть, когда я поздно возвращаюсь домой, он допускает мысль, что однажды я могу вернуться утром или даже не вернуться вообще. Мы никогда не обсуждали это, но когда я вижу его сидящим в гостиной с книгой в руках (возможно взятой для виду), я чувствую угрызения совести. Почему-то они посещают меня только на пороге нашего дома и никогда в баре. Может, потому, что в шумной компании время летит так стремительно?

Меня выводит из задумчивости его голос.

— Может быть, с нового семестра начнёшь преподавать? Место инструктора по квиддичу свободно. Ты прекрасно знаешь, что не в моём характере делать комплименты, но твою кандидатуру я до сих пор считаю лучшей.

Я подавляю желание улыбнуться. Мне, конечно, лестно, но, похоже, к квиддичу я давно охладел. Даже не помню, когда последний раз брал в руки метлу. Я мотаю головой.

— Значит, не хочешь, — задумчиво произносит он, затем неспешно достаёт сигару и затягивается. — А что ты скажешь о перспективе преподавать защиту от тёмных искусств? Практической частью ты неплохо владеешь, а за полгода я смогу подготовить тебя по части теории.

— Разве и это место свободно? — я спрыгиваю с подоконника и начинаю ходить туда-сюда. Чувствую, что он настроен решительно.

— Сядь, — доносится в ответ, и я прислоняюсь к ближайшей стене.

Он изо всех сил старается сохранять спокойствие.

— Мадемуазель Шери, которая сейчас занята в этой должности, вчера напомнила мне, что её контракт в конце года заканчивается и она намерена вернуться во Францию.

Я вспыхиваю. Забавно. Кажется, я ревнивец не хуже Северуса. Десятки раз видел эту манерную Шери. Только слепой не заметит её попыток подбить клинья к Директору. Не Шармбатон, а какой-то рассадник шлюх. Надо же, вздумалось ей про себя напомнить. Наверняка она решила, что это удачный повод ещё раз испробовать на нём свои чары. Ха-ха! Судя по всему, не такой уж удачный! Чувствую, что настроение повышается.

— Думаю, ты можешь начинать искать ей замену, — игриво говорю я и осекаюсь. Северус может неправильно истолковать мой радостный тон и непроизвольно сорвавшиеся с губ слова. Чёрт! Смотрю на его гневно нахмуренные брови и понимаю, что хожу по краю. Я идиот!

— Тебе не кажется, что в твоём возрасте бездельничать, мягко говоря, странно? — он всё ещё сдерживается. — Неужели ты не хочешь найти себе занятие по душе? — он откупоривает бутылку рома и небрежно плескает в два бокала.

— Ты же знаешь, что свою главную миссию я уже выполнил! — уверенно говорю я и смотрю ему прямо в глаза. — Если честно, я действительно считаю, что могу и побездельничать, — неужели он никак не может понять, что мне хо-ро-шо!