Фандом: Гарри Поттер. Гарри наслаждается жизнью на ненаходимом острове в Карибском море. У него есть всё, чего только можно желать: восхитительный новый мир, любимый человек и неограниченная свобода. Но за три дня до Рождества всё рушится.
Добавить в моё избранное
41 мин, 28 сек 9634
Мне просто охренительно хорошо! Разве это преступление?
— Ты хочешь сказать, что сделал всё, что мог, и твоя жизнь на этом закончилась? — говорит он тихо, затем берёт бокал, и мне кажется, что ещё чуть-чуть и Северус выплеснет мне ром в лицо.
Мне хочется крикнуть ему: «Северус! Какой дементор присосался к тебе сегодня?» Но я молчу. Смотрю на него и удивляюсь — конец семестра, отпраздновать бы, расслабиться, как умеем только мы, а тут…
— Вовсе нет. По-моему, она только начинается! Можешь считать, что у меня отняли детство и сейчас я навёрстываю упущенное! Это ли не грандиозные планы?! — я лучезарно улыбаюсь, подхожу к столику и беру свой бокал. — За окончание семестра, Северус! — я салютую и делаю глоток.
Смотрю на его рваные джинсы, на расстёгнутую рубашку, вдыхаю дымок от ароматной сигары, делаю ещё несколько глотков и опускаюсь к нему на колени. Моя рука медленно скользит по его бедру. Я подаюсь вперёд, и мои ступни протискиваются между его поясницей и спинкой кресла. Перекрещиваю ноги за его спиной и прижимаюсь к нему так сильно, как только могу.
Он пристально смотрит на меня, но не пытается столкнуть и не требует немедленно подняться. Молчит. У меня зарождается надежда, что, может быть, он сочтёт на сегодня свою воспитательную миссию выполненной. Его взгляд мрачен. Северус напряжён как струна, но его тело не лжёт. Он хочет меня так же сильно, как я его. Я ставлю бокал на столик и то же самое собираюсь сделать с его, но он перехватывает мою кисть.
— Твои сожаления об отнятом у тебя детстве жалки, Поттер! Пяти лет тебе было недостаточно, чтобы вдоволь нагуляться, напиться и натрахаться?
Опять «Поттер»! Как же меня достало слышать это от него.
— Пяти лет было недостаточно, чтобы запомнить моё имя? — зло бросаю я. Поднимаюсь с его колен, подхожу к окну и поворачиваюсь к Снейпу спиной.
Воцаряется молчание. С языка готовы сорваться десятки нелицеприятных фраз, но я с силой вцепляюсь пальцами в подоконник и молчу. Прислоняюсь лбом к стеклу и уставляюсь в одну точку.
— А как насчёт того, что я предлагал тебе ещё год назад? — его голос звучит вкрадчиво и будто бы даже спокойно, но я не доверяю этому ощущению. Северус так просто не сдастся, он не отступится и сейчас пускает в ход свой последний аргумент. Я оглядываюсь, смотрю на него и понимаю, что не ошибся. В его глазах вспыхивает холодное пламя, и я даже думать не хочу о том, что будет, если я сейчас отвечу ему «нет».
— Гарри, — его тёплая ладонь скользит по моей спине, — тебе всего лишь нужно честно ответить на два вопроса. Не мне. Себе самому.
— Каких? — слово непроизвольно срывается с моих губ, но, кажется, я уже догадываюсь о том, что он имеет в виду.
— Тех же самых, что и пять лет назад, — он переворачивает меня на спину и нежно целует. Мне всегда казалось, что его губы умеют убеждать. Казалось… Вот и сейчас моё тело готово ответить «да», а мозги отчаянно сопротивляются. — Можешь ли ты преодолеть свою ложную гордость и полностью мне довериться? — Он внимательно смотрит мне в глаза.
— Северус! — вспыхиваю я, но он не даёт мне договорить.
— Тсс! Не спеши сказать то, о чём потом пожалеешь, — его пальцы неторопливо скользят по груди, спускаются по животу, но замирают в дюйме от места, которое больше всего в них нуждается. — Помнится, тогда ты тоже заявлял, что при всём желании никогда не сможешь преодолеть себя, что ты…
— Пожалуйста, не напоминай! — почти кричу я.
Тогда я был таким дураком. Я умирал от желания, но, тем не менее, долго отказывал ему в том, в чём он нуждался. А когда он всё же сумел нежностью, изощрёнными ласками, какими-то немыслимыми словами усыпить мою бдительность и это наконец произошло, я ещё раз убедился в том, какой же я упрямый идиот. Наш первый раз был восхитителен, и я честно признался в этом Северусу, а ещё сказал ему, что жалею о том, что не засунул свою «мужскую» гордость в свою же задницу гораздо раньше. Вот и сейчас я прекрасно понимаю, что для Северуса это очень важно. Моё согласие лучше всяких слов скажет ему, что я дорожу нашими отношениями, что верю ему, что хочу быть только с ним, что люблю его.
Но сейчас в меня словно вселился дух противоречия. Я пытаюсь шутить, хотя внутри меня всё кричит о том, что это ошибка. Он не простит мне…
— Я всегда знал, что мы — два извращенца, — усмехаюсь я, — но чтобы до такой степени?
— Извращенца?
В его глазах вспыхивает пламя, губы сжимаются, а потом он отворачивается. Кладу руку ему на плечо, пробую потянуть его на себя — сопротивляется. Лежит словно каменный. Приходится выбраться из постели, обойти нашу очень широкую кровать и сесть напротив него.
— Северус! Зачем ты так? Это не лучший способ проверять наши отношения на прочность!
— Отношения? — усмехается он. — О чём ты, Гарри? Отношения строят двое, а ты, похоже, до сих пор считаешь, что мир вращается вокруг тебя.
— Ты хочешь сказать, что сделал всё, что мог, и твоя жизнь на этом закончилась? — говорит он тихо, затем берёт бокал, и мне кажется, что ещё чуть-чуть и Северус выплеснет мне ром в лицо.
Мне хочется крикнуть ему: «Северус! Какой дементор присосался к тебе сегодня?» Но я молчу. Смотрю на него и удивляюсь — конец семестра, отпраздновать бы, расслабиться, как умеем только мы, а тут…
— Вовсе нет. По-моему, она только начинается! Можешь считать, что у меня отняли детство и сейчас я навёрстываю упущенное! Это ли не грандиозные планы?! — я лучезарно улыбаюсь, подхожу к столику и беру свой бокал. — За окончание семестра, Северус! — я салютую и делаю глоток.
Смотрю на его рваные джинсы, на расстёгнутую рубашку, вдыхаю дымок от ароматной сигары, делаю ещё несколько глотков и опускаюсь к нему на колени. Моя рука медленно скользит по его бедру. Я подаюсь вперёд, и мои ступни протискиваются между его поясницей и спинкой кресла. Перекрещиваю ноги за его спиной и прижимаюсь к нему так сильно, как только могу.
Он пристально смотрит на меня, но не пытается столкнуть и не требует немедленно подняться. Молчит. У меня зарождается надежда, что, может быть, он сочтёт на сегодня свою воспитательную миссию выполненной. Его взгляд мрачен. Северус напряжён как струна, но его тело не лжёт. Он хочет меня так же сильно, как я его. Я ставлю бокал на столик и то же самое собираюсь сделать с его, но он перехватывает мою кисть.
— Твои сожаления об отнятом у тебя детстве жалки, Поттер! Пяти лет тебе было недостаточно, чтобы вдоволь нагуляться, напиться и натрахаться?
Опять «Поттер»! Как же меня достало слышать это от него.
— Пяти лет было недостаточно, чтобы запомнить моё имя? — зло бросаю я. Поднимаюсь с его колен, подхожу к окну и поворачиваюсь к Снейпу спиной.
Воцаряется молчание. С языка готовы сорваться десятки нелицеприятных фраз, но я с силой вцепляюсь пальцами в подоконник и молчу. Прислоняюсь лбом к стеклу и уставляюсь в одну точку.
— А как насчёт того, что я предлагал тебе ещё год назад? — его голос звучит вкрадчиво и будто бы даже спокойно, но я не доверяю этому ощущению. Северус так просто не сдастся, он не отступится и сейчас пускает в ход свой последний аргумент. Я оглядываюсь, смотрю на него и понимаю, что не ошибся. В его глазах вспыхивает холодное пламя, и я даже думать не хочу о том, что будет, если я сейчас отвечу ему «нет».
— Гарри, — его тёплая ладонь скользит по моей спине, — тебе всего лишь нужно честно ответить на два вопроса. Не мне. Себе самому.
— Каких? — слово непроизвольно срывается с моих губ, но, кажется, я уже догадываюсь о том, что он имеет в виду.
— Тех же самых, что и пять лет назад, — он переворачивает меня на спину и нежно целует. Мне всегда казалось, что его губы умеют убеждать. Казалось… Вот и сейчас моё тело готово ответить «да», а мозги отчаянно сопротивляются. — Можешь ли ты преодолеть свою ложную гордость и полностью мне довериться? — Он внимательно смотрит мне в глаза.
— Северус! — вспыхиваю я, но он не даёт мне договорить.
— Тсс! Не спеши сказать то, о чём потом пожалеешь, — его пальцы неторопливо скользят по груди, спускаются по животу, но замирают в дюйме от места, которое больше всего в них нуждается. — Помнится, тогда ты тоже заявлял, что при всём желании никогда не сможешь преодолеть себя, что ты…
— Пожалуйста, не напоминай! — почти кричу я.
Тогда я был таким дураком. Я умирал от желания, но, тем не менее, долго отказывал ему в том, в чём он нуждался. А когда он всё же сумел нежностью, изощрёнными ласками, какими-то немыслимыми словами усыпить мою бдительность и это наконец произошло, я ещё раз убедился в том, какой же я упрямый идиот. Наш первый раз был восхитителен, и я честно признался в этом Северусу, а ещё сказал ему, что жалею о том, что не засунул свою «мужскую» гордость в свою же задницу гораздо раньше. Вот и сейчас я прекрасно понимаю, что для Северуса это очень важно. Моё согласие лучше всяких слов скажет ему, что я дорожу нашими отношениями, что верю ему, что хочу быть только с ним, что люблю его.
Но сейчас в меня словно вселился дух противоречия. Я пытаюсь шутить, хотя внутри меня всё кричит о том, что это ошибка. Он не простит мне…
— Я всегда знал, что мы — два извращенца, — усмехаюсь я, — но чтобы до такой степени?
— Извращенца?
В его глазах вспыхивает пламя, губы сжимаются, а потом он отворачивается. Кладу руку ему на плечо, пробую потянуть его на себя — сопротивляется. Лежит словно каменный. Приходится выбраться из постели, обойти нашу очень широкую кровать и сесть напротив него.
— Северус! Зачем ты так? Это не лучший способ проверять наши отношения на прочность!
— Отношения? — усмехается он. — О чём ты, Гарри? Отношения строят двое, а ты, похоже, до сих пор считаешь, что мир вращается вокруг тебя.
Страница 3 из 12
