Рики Макарони и Вестники Ниоткуда

Он получил требование сегодня утром. Ответ с согласием вернуть школьное имущество унесла Ракета.

— Хорошей поездки, — пожелал Гарри, словно ставя точку. — И учись хорошо.

— Спасибо, — поблагодарил Рики. Остальные почти догнали их.

Впоследствии Рики неоднократно вспоминал конец этого разговора, будучи в полной уверенности, что любящий крестный своими пожеланиями нарочно сглазил его пребывание в бабушкиной деревне. Как будто тон задал! Нет, в пути, конечно, не случилось ровно ничего особенного, а вот дальше… Просто Диего и Люси Макарони, с ходу осчастливив родственников намерением перебраться к ним поближе, на другой день вместе с экономкой уехали выбирать дом и устраиваться на новом месте.

До сих пор Рики и Пит никогда не оставались один на один с деятельной любовью итальянских бабушек. Конкретно синьора Мичелина, мама Диего Макарони, восприняла внуков на своем попечении как долгожданное ответственное задание, и с энтузиазмом засучила рукава. Если родители обычно везде, где возможно, предлагали «решай сам», то бабуля такой демократии не понимала. Все вопросы, от необходимого количества поглощаемой еды, а закармливала она хуже, чем на убой, до выбора подходящих занятий и времени отхода ко сну, решались хозяйками. Рики напрягал постоянный присмотр, под которым находились здесь все дети, независимо от возраста. Тем более, итальянские родственники постоянно сочувствовали мальчикам по поводу постигшей их утраты. Такая навязчивость порой здорово раздражала. Невзирая на доброе отношение, Рики не раз думал, что, будь на их месте крестный отец, он давно бы осуществил давнюю мечту лорда Волдеморта и обеспечил бы дяде Гарри вечный покой.

Именно здесь, почти никогда не оставаясь без компании, Рики вдруг почувствовал себя одиноко. Брат много времени проводил за учебными пособиями, и его нельзя было часто отвлекать. Раньше Рики, приезжая сюда в гости, летал на метле, но сейчас не рискнул даже распаковать ее. При родителях никто не задавал ему вопросов, но ныне он постоянно объяснял, куда идет и что делает, а главное, обязательно увязывались кузены и кузины.

А вообще, в их жизни было чересчур много всякой техники, причем такой, которая непременно шумела. Ребята постоянно слушали радио и диски. Женщины, включая бабулю, без конца повисали на телефоне. Сестра бабули, тетка Кармелла, вообще не отлипала от телевизора, поглощая одну за другой однообразные мыльные оперы. Впрочем, так было всегда… но присутствие папы с мамой просто позволяло им с Питом держаться своей линии. «А может, в самом деле, потрясение сказывается», — рассудил однажды Пит.

На все это Рики, привыкший к полной свободе, начинал тихо сатанеть. Он отлично понял своего папу, который в молодости, между прочим, попросту сбежал от этой идиллии в чужую страну. От избытка итальянской эмоциональности Рики внезапно страстно затосковал по британской чопорности. Особенно во вторую неделю отдыха, на которую выпали дни рождения трех членов семьи, проживающих в этой деревне: сестренки Сантины и двух теток.

Несомненная польза этих мероприятий заключалась в том, что парней, как говорится, учили грамотно пить. Мама Рики, по большим праздникам принимавшая бокал вина или шампанского, относилась к такого рода просвещению отрицательно, но мужчины полагали его необходимым, и Рики в принципе считал его не вредным. Он соглашался с мнением старших, что с алкоголем следует устанавливать разумные отношения, и улыбался, вспоминая, как ужаснулся в прошлом году Эдгар, когда кто-то из грифффиндорцев мимоходом упомянул шампанское: «Ничего крепче сливочного пива!», которое и спиртным-то назвать было нельзя. Здесь же достигшим определенного возраста наливали немного домашнего вина, от которого поначалу шумело в ушах, начинало шатать и постепенно клонить в сон. Опьянеть при таком количестве закуски не представлялось возможным. Каждый праздник ознаменовывался умопомрачительным обжорством, бесконечными разговорами обо всем и посиделками до поздней ночи.

Когда Рики с братом, возвращаясь однажды от тетки, доползли до комнаты, луна стояла высоко, благодаря чему поля и часть улицы из окна просматривались, как на ладони. Где-то вдалеке темной массой виднелась группа расходящихся родственников — судя по всему, они не торопились.

Рухнув на кровать, Рики зажмурился — лунный свет ударил ему прямо в глаза.

— Может, зашторить? — предложил Пит.

— Не надо, — отмахнулся Рики, все еще злясь на кузена Марчи, вздумавшего громко орать через весь стол, есть ли у него, Рики, подружка; и вообще это не его ослиное дело.

— Будешь перекладывать подушку в изножье? Ну, чтоб не пялиться в окно?

— Зачем? Я не люблю пялиться на дверь, — ответил Рики, автоматически проводив глазами луну, плавно катящуюся по небу и почти догнавшую…

Рики вскочил, словно его подбросило током. Пит в один прыжок оказался рядом.

— Что? Она… их две? — хрипло уточнил он.