Фандом: Гарри Поттер. Гарпаксофилия (сексуальное желание быть ограбленным). Перси каждый вечер бродит по самым печально известным улицам Лондона, представляя, как его кто-нибудь попытается ограбить, и, наконец, находит того самого. Бонус, если этот «кто-то» будет Грейбек.
Добавить в моё избранное
10 мин, 37 сек 2969
Договоримся, красавчик?
Перси молча кивнул. Все его чувства обострились до предела, никогда он не ощущал себя и все вокруг так полно, так ярко — холодная твердость стены, шум и крики из соседнего переулка, навалившееся на спину большое сильное тело, боль в руке и оцарапанной о стену щеке, хриплое дыхание незнакомца, возбуждение. Возбуждение, которое все усиливалось, от которого уже мутилось в глазах и трудно было дышать.
— Вот и молодец. Ты ведь не пустой сюда явился? Такие, как ты, в Лютный пустые не ходят. Деньгами пахнешь, я такое сразу чую. Деньги — у них свой запах есть. Где кошелек?
Широкая ладонь исчезла с лица, Перси хотел сказать, на самом деле хотел — в конце концов, он ради этого и пришел сюда, но не смог. Пересохшее горло отказалось выдавать что-то, кроме невнятного сипения, прилипший к нёбу язык не повиновался. Что этот сейчас с ним сделает? С него станется и шею свернуть!
— Молчишь? — Перси почти увидел, как обнажаются в усмешке острые клыки. — Так ты еще и смелый, красавчик? А ну-ка…
Умелые руки распахнули мантию и зашарили по телу: по груди, быстрыми уверенными движениями провели по бокам, похлопали по животу, потом сползли на задницу, проверяя задние карманы брюк. Перси казалось, что грабитель просто играет с ним, что он давно понял, где кошелек, и теперь просто развлекается, как книззл с мышью. И что у Перси стоит, тоже понял — учуял. А руки все обыскивали напряженное беспомощное тело, тяжелое дыхание шевелило волосы на затылке, и Перси не выдержал:
— В… в кармане… мантии. Правом.
— В кармане, говоришь?
Рука молниеносно скользнула в карман, и тут же приятная тяжесть кошелька исчезла. Но вместо того, чтобы отпустить Перси и раствориться в темноте, Фенрир — он же именно так назвал себя, да, когда говорил про барашков? — задрал на нем мантию и навалился сзади, почти расплющивая его по стене. В ягодицы упиралось что-то большое и твердое — очень большое, даже сквозь брюки, и очень твердое. Перси чуть не заорал, и заорал бы, если бы ему снова не зажали рот.
— Мягонький такой, — грабитель широко лизнул его шею, — дома-а-ашний. Стой спокойно, рыженький. Сказал же — не трону, Фенрир свое слово держит.
Фенрир крепко держал его одной рукой, второй рукой зажимая рот, и… Если бы на нем не было одежды, Перси сказал бы, что его трахают. Грубо имеют. Наверное, именно так это и называлось… Фенрир терся о его ягодицы, сильно толкался, тяжело дышал в ухо, временами прихватывая зубами шею. Хотелось опустить руки, которыми он упирался в стену, на пах, расстегнуть брюки и вытащить член, или просто потрогать себя сквозь штаны, потому что напряжение все нарастало, от того, что с ним делали, от унижения, от беспомощности, от резких движений за спиной. Хотелось большего. Хотелось, чтобы все кончилось и он мог вернуться домой, к нормальной правильной жизни, к Одри и министерским правилам. Хотелось, чтобы Фенрир снял с него штаны. Хотелось почувствовать член Фенрира… Нет, об этом Перси даже думать не хотел, но промелькнувшая в сознании картинка — его белые обнаженные ягодицы и исчезающий между ними огромный, толстый член — никак не уходила, не отпускала. Пока он не почувствовал, как, больно впившись зубами в шею, затрясся сзади Фенрир. Потом все пропало.
Когда Перси пришел в себя, оказалось, что он сидит на земле, привалившись к той самой стене. Что на затылке у него шишка, на шее наливается кровью синяк, что брюки, заляпанные и спереди, и сзади, можно смело выбрасывать, потому что очистить их не смогла бы даже мама всеми ее заклинаниями. Что помимо кошелька, пропала и его мантия — хорошо еще, палочка сохранилась. Опираясь на стену, он поднялся с земли и поплелся к выходу в Косой переулок. Сил на аппарацию не было, а «Ночной Рыцарь» по понятным причинам в Лютный не заезжал. Пройдя с десяток футов, Перси обернулся и долго смотрел на место, где только что произошло это. Интересно, если он вернется сюда… ну, скажем, через месяц… Фенрир еще будет тут? Потому что Перси очень отчетливо понял: он вернется.
Перси молча кивнул. Все его чувства обострились до предела, никогда он не ощущал себя и все вокруг так полно, так ярко — холодная твердость стены, шум и крики из соседнего переулка, навалившееся на спину большое сильное тело, боль в руке и оцарапанной о стену щеке, хриплое дыхание незнакомца, возбуждение. Возбуждение, которое все усиливалось, от которого уже мутилось в глазах и трудно было дышать.
— Вот и молодец. Ты ведь не пустой сюда явился? Такие, как ты, в Лютный пустые не ходят. Деньгами пахнешь, я такое сразу чую. Деньги — у них свой запах есть. Где кошелек?
Широкая ладонь исчезла с лица, Перси хотел сказать, на самом деле хотел — в конце концов, он ради этого и пришел сюда, но не смог. Пересохшее горло отказалось выдавать что-то, кроме невнятного сипения, прилипший к нёбу язык не повиновался. Что этот сейчас с ним сделает? С него станется и шею свернуть!
— Молчишь? — Перси почти увидел, как обнажаются в усмешке острые клыки. — Так ты еще и смелый, красавчик? А ну-ка…
Умелые руки распахнули мантию и зашарили по телу: по груди, быстрыми уверенными движениями провели по бокам, похлопали по животу, потом сползли на задницу, проверяя задние карманы брюк. Перси казалось, что грабитель просто играет с ним, что он давно понял, где кошелек, и теперь просто развлекается, как книззл с мышью. И что у Перси стоит, тоже понял — учуял. А руки все обыскивали напряженное беспомощное тело, тяжелое дыхание шевелило волосы на затылке, и Перси не выдержал:
— В… в кармане… мантии. Правом.
— В кармане, говоришь?
Рука молниеносно скользнула в карман, и тут же приятная тяжесть кошелька исчезла. Но вместо того, чтобы отпустить Перси и раствориться в темноте, Фенрир — он же именно так назвал себя, да, когда говорил про барашков? — задрал на нем мантию и навалился сзади, почти расплющивая его по стене. В ягодицы упиралось что-то большое и твердое — очень большое, даже сквозь брюки, и очень твердое. Перси чуть не заорал, и заорал бы, если бы ему снова не зажали рот.
— Мягонький такой, — грабитель широко лизнул его шею, — дома-а-ашний. Стой спокойно, рыженький. Сказал же — не трону, Фенрир свое слово держит.
Фенрир крепко держал его одной рукой, второй рукой зажимая рот, и… Если бы на нем не было одежды, Перси сказал бы, что его трахают. Грубо имеют. Наверное, именно так это и называлось… Фенрир терся о его ягодицы, сильно толкался, тяжело дышал в ухо, временами прихватывая зубами шею. Хотелось опустить руки, которыми он упирался в стену, на пах, расстегнуть брюки и вытащить член, или просто потрогать себя сквозь штаны, потому что напряжение все нарастало, от того, что с ним делали, от унижения, от беспомощности, от резких движений за спиной. Хотелось большего. Хотелось, чтобы все кончилось и он мог вернуться домой, к нормальной правильной жизни, к Одри и министерским правилам. Хотелось, чтобы Фенрир снял с него штаны. Хотелось почувствовать член Фенрира… Нет, об этом Перси даже думать не хотел, но промелькнувшая в сознании картинка — его белые обнаженные ягодицы и исчезающий между ними огромный, толстый член — никак не уходила, не отпускала. Пока он не почувствовал, как, больно впившись зубами в шею, затрясся сзади Фенрир. Потом все пропало.
Когда Перси пришел в себя, оказалось, что он сидит на земле, привалившись к той самой стене. Что на затылке у него шишка, на шее наливается кровью синяк, что брюки, заляпанные и спереди, и сзади, можно смело выбрасывать, потому что очистить их не смогла бы даже мама всеми ее заклинаниями. Что помимо кошелька, пропала и его мантия — хорошо еще, палочка сохранилась. Опираясь на стену, он поднялся с земли и поплелся к выходу в Косой переулок. Сил на аппарацию не было, а «Ночной Рыцарь» по понятным причинам в Лютный не заезжал. Пройдя с десяток футов, Перси обернулся и долго смотрел на место, где только что произошло это. Интересно, если он вернется сюда… ну, скажем, через месяц… Фенрир еще будет тут? Потому что Перси очень отчетливо понял: он вернется.
Страница 3 из 3
