Слишком много информации

Он никогда не проигрывал, когда принимал предложения о десерте, и па никогда не подводил его.

— Ты раздражен из-за того, что случилось сегодня, — проговорил Ганнибал, глядя как Уилл вытирался после душа.

— Ты очень наблюдателен, — ответил Уилл, едва сдерживаясь, чтобы не добавить что-нибудь едкое, чего Ганнибал совершенно не заслуживал.

— Он ребенок, — мягко произнес Ганнибал, укладываясь в кровать. Подпер несколько подушек в спину, чтобы наслаждаться зрелищем, как Уилл ходит кругами по комнате. — Несколько месяцев и он даже не вспомнит, что видел.

— Если Беверли не перестанет напоминать ему, — пробормотал Уилл.

— Ясно, — мягко произнес Ганнибал. — Ты беспокоишься, что она знает.

— Она, вся команда сейчас, половина кампуса утром. — Уилл потряс головой. — Знаю, это не его вина, но мы на самом деле должны с ним поговорить.

— Я уже поговорил. — Ганнибал наклонил голову, рассматривая мужа. — Это так плохо, если они узнают?

— Так плохо…? — Уилл прервал себя небольшим писком, руки поднялись и упали по бокам. — Да, да, так плохо. И я не хочу слышать никакой чуши о «гордости», она ничего не имеет общего с этим.

— А что имеет?

Уилл просто покачал головой и натянул на себя футболку.

— Ничего, я просто не хочу, чтобы они знали, что мы делаем или когда мы это делаем. Я просто не хочу, чтобы они знали, что мы делаем это, точка.

— Ты же не стесняешься наших отношений, верно? — Ганнибал сел немного прямее. — Или меня, как твоего любовника?

Уилл фыркнул, боксеры были наполовину надеты, когда он поднял глаза и увидел серьезное выражение на лице Ганнибала. Уилл немедленно нахмурился.

— Стесняюсь? — Уилл выпрямился и направился к кровати. — Это последнее что могло бы прийти мне в голову, когда я вхожу в комнату вместе с тобой. — Уилл подобрался к Ганнибалу и оседлал его, а тот в ответ поднял бровь. — Все они хотят знать, что за человек с моей подноготной и психикой делает с таким как ты, и когда я увожу тебя домой, каждый раз, я даю им понять, что никто не дотронется до тебя. — Уилл наклонился ближе, нависая над ним, руками обвивая талию. — Ни один, кроме меня.

Поцелуй был не больше чем поддразниванием, но Ганнибал успел почувствовать вкус мяты. Уилл отстранился, и игривая улыбка растаяла.

— Мой отец встречался с кем-то в течение всех лет, но я никого не видел рядом с ним. Неужели все родители так делают?

— Не все. — Ганнибал пожал плечами. — Одни слишком заняты, другие выросли с убеждением, что близость лучше проявлять в спальне.

— Чему мы будем учить верить Ханни?

— Я не могу сказать, что он извлечет из этого, — ответил Ганнибал, захватив руку Уилла и потянув ее к груди. — Я надеюсь, он узнает, что нет ничего дурного в демонстрации привязанности к тем, о ком мы заботимся, и что он должен любить так сильно, как никогда не сможет в спальне в одиночестве.

Уилл хмыкнул, глядя вниз, где их ладони встретились.

— Мне бы тоже так хотелось. Я бы хотел, чтобы он верил в любовь.

— А как насчет всех остальных?

Уилл разражено вздохнул и соскользнул на свою сторону, положив голову на плечо Ганнибалу.

— Ну, наверное, им тоже не помешает немного узнать о любви.

— Я запомню, что ты сказал.

— Договорились, — мягко произнес Уилл, наклоняя голову назад, чтобы лучше видеть Ганнибала. — И напомни мне, если я забуду.

Ганнибал поднял руку, провел пальцем по щеке Уилла. Улыбнулся и выключил свет.