Слишком много информации

— спросила она, так как большинство детей бы из-за этого точно расстроились, и улыбнулась, когда он покачал головой. — Я знала. Ты такой хороший мальчик.

Эти слова вызвали у него улыбку, и он немного расслабился.

— Хорошо, что же это может быть? Спорим, ты хотел вкусненькое, но тебе не дали. Так?

— Нет. — Ханни покачал головой.

— Тебя отправили вздремнуть, когда ты этого не хотел?

Пятилетний малыш снова покачал головой.

— Папа не хочет строить Лего с тобой?

— Нет, он хочет, но он не может, потому что он жадина, — сказал Ханни, приглушив голос, чтобы упомянутый папа его не услышал оттуда, где сидел с папкой. — Он не позволил мне поиграть в борьбу.

— Не позволил? — Беверли удивленно подняла брови. Уилл никогда не казался тем, кто не допускает каких-либо потасовок, то мог бы быть Ганнибал, но не Уилл.

— Нет. Он играл с па, и они не взяли меня играть с собой. — Ханни надул нижнюю губу и стал вызывать сочувствие.

Уилл оторвал голову от папки, ловя слова сына, в то время как Беверли делала все возможное, чтобы не лопнуть со смеху. Она не смогла сдержать ухмылку при виде ужаса на лице Уилла.

— Па и папа боролись? — спросила она быстро, пока Уилл не мог прервать их. — Кто побеждал?

— Па, — сказал Ханни. — Он был сверху, но папа был…

— Ханни! — Уилл, краснея, перебил его. — Агент Кац не… — Он потряс головой, кусая изнутри щеки. — Она не хочет слушать про это.

— Она спросила! — настойчиво произнес Ханни, хмуро разглядывая взрослого, сдвинув глаза вместе. Сперва папа не разрешил бороться с ними, теперь он не дает об этом говорить.

— Это так, — засмеялась Беверли. — И я хочу знать больше. Что папа собирался делать?

— Он собирался сбросить па, — быстро ответил Ханни, улыбаясь, потому видел, как его слова радовали агента Кац.

— Достаточно, — повысил голос Уилл, не уверенный как остановить происходящее. Он не хотел, чтобы сын думал, что плохо себя ведет, но закончить этот разговор было нужно.

— Почему? — спросил Ханни упавшим голосом и снова надулся. Папа звучал раздраженно и Ханни не мог понять, что случилось, что он сделал неправильно.

— Добрый день, агент Кац, — произнес Ганнибал, входя в комнату и вежливо улыбаясь ей, прежде чем посмотреть на сына и мужа. — Тут все в порядке?

— Можешь забрать его? — спросил все еще красный Уилл, явно испытывающий неловкость.

— Ты хорошо себя ведешь? — Ганнибал посмотрел вниз на малыша со своим самым строгим выражением лица.

— Да, он послушный, — быстро вмешался Уилл, отвлекая Ганнибала от сына. — Он просто… он…

— Он рассказал мне про ваше состязание по борьбе, — радостно пришла на помощь Беверли.

— О, ясно, — слегка и чуть высокомерно улыбнулся Ганнибал, вызывая у Уилла обреченный вздох. — Идем, Ханни. Нам нужно в магазин.

— Ах, — засмеялась Беверли. — Теперь я никогда не узнаю, как Уилл собирался победить в состязании.

— Он обернул ноги вокруг па и собирался… — Ханни остановился, так как его подняли наверх и быстро удалили из комнаты, он едва успел кратко попрощаться с агентом.

Ханни неодобрительно посмотрел на па. Па вернул неодобрительный взгляд.

— Я сделал что-то плохое?

— А как ты думаешь, ты сделал что-то плохое?

— Нет, — Ханни покачал головой, из-за чего кудри залезли ему в глаза. — Я просто рассказал агенту Кац о борьбе.

— Ты знаешь, что папа не хотел, чтобы ты рассказывал ей об этом? — спросил Ганнибал, доставая пальто сына из шкафа и опуская его вниз.

Ханни снова покачал головой.

— Он сказал, агент Кац не хотела слушать об этом. — Ханни возился с большими пуговицами. — Но она хотела.

Ганнибал вздохнул, опускаясь на колени к сыну, помочь ему.

— Это был папин способ дать тебе понять, что он хочет, чтобы ты прекратил разговор и по возможности сменил тему.

— Почему? — спросил Ханни, неодобрительно глядя, как па поднимается. — Потому что он проигрывал?

— Твой папа не проигрывал, — ответил Ганннибал, не способный подавить мягкую довольную улыбку. — Такие вещи — личные, Ханни. Помнишь, когда ты не мог отказаться от соски? Ты не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что ты еще спишь с ней.

Ханни задумчиво кивнул, вспоминая, как переживал, чтобы никто в мире не узнал, что он спит с соской, как младенец. Ему исполнилось два с половиной года, когда он отказался от нее, и если бы каждый раз взрослые, воспитывая его, не вспоминали бы эту историю, он бы о ней уже забыл.

— Папа расстроился из-за того, что я рассказал?

— Конечно, нет, милый. — Ганнибал протянул руку и ободряюще улыбнулся. — Спорим, приготовленный для него наш особенный десерт может повысить шансы в нашу пользу?

Ханни широко улыбнулся и крепко ухватился за предложенную руку.