Слишком много информации

Эти двое вели себя очень сдержанно, и порой, если бы не совместное проживание, не ребенок и не кольца, Джек мог бы забыть, что их отношения выходят за рамки близкой дружбы. Никакой другой близости Ганнибал и Уилл не демонстрировали — не считая, конечно, свадьбы.

Улыбка Беллы стала еще шире. Она-то видела многое, потому что хотела видеть и все подмечала: как они часто смотрели друг на друга, как Уилл краснел из-за улыбки мужа, как Ганнибал наклонялся, когда обслуживал его за столом, вторгаясь в его пространство гораздо глубже, чем к другим гостям, и прятал улыбку, ничего не имевшую общего с едой. Она-то знала, что про любовь совсем не обязательно кричать на всех углах.

— Почему ты так думаешь? — просила она, смешно пошевелив носом.

— Они постоянно целуются, — радостно объяснил Ханни.

— Постоянно? Ух ты! — засмеялась Белла и театрально поаплодировала, совсем немного, ради Ханни. Ее радость оказалась заразительной, даже агент улыбнулся. — Спорим, тебя тоже постоянно целуют.

Ханни, широко улыбаясь, кивнул. Ему это правда нравилось.

— Но друг друга они целуют в губы.

— Кто целуется в губы? — спросил Уилл, входя в столовую с десертом в каждой руке и придерживая дверь для мужа.

— Ты и па, — ответил Ханни. Потянулся к порционным формочкам с роскошным тортом, и нахмурился, когда папа обслужил гостей первыми.

— Очень часто, как мы слышали, — сказала Белла с улыбкой и озорными искорками в глазах.

Уилл покраснел, становясь ярко-розовым от кончиков ушей до шеи. Он опустил голову, чувствуя на себе взгляд Джека и намеренно не встречаясь с ним глазами.

— Мне кажется, мы все еще можем считаться «молодоженами», — сказал Ганнибал, подмигивая Белле. Он, принял блюдо с формочкой от Уилла и поставил перед сыном, который мгновенно переключился на торт.

Уилл быстро поставил последний десерт напротив Ганнибала и сел, притворяясь, что очень занят своим куском.

— Думаешь, па и папа когда-нибудь перестанут целоваться? — спросила Белла театральным шепотом, наклоняясь к мальчику.

— Нет, — Ханни потряс головой, даже не подняв глаз. — Папа сказал, па вкусный.

— Что? Когда я… — Уилл остановился, вспомнив поцелуй, который он украл у Ганнибала, когда сын помогал готовить ужин. Лицо у него сделалось из розового ярко красным. — Заканчивай, уже поздно.

Ханни не заметил смущенное ворчание отца или фырканье гостей. Он дулся и пытался придумать причины, почему его нужно отправить спать попозже.

— Я не засыпаю, и мы еще не выгуляли Уинстона и Дарси, и я хочу…

Голос Ханни отошел на второй план, когда Уилл почувствовал, как нога скользит по его лодыжке. Он поймал озорной взгляд Ганнибала и покраснел снова. Опустил глаза назад на тарелку, надеясь, что никто ничего не заметил.

— Что ты здесь делаешь?

Беверли Кац разочарованно выдохнула; ее счастливая улыбка пропала в мгновение ока.

— Разве мы не говорили об этом? — спросила она нарочито снисходительным тоном. — Не так встречают людей на пороге. Полагается поздороваться с улыбкой и…

— … что ты здесь делаешь? — невозмутимо спросил Уилл. Он все еще продолжал хмуриться, как и в тот миг, когда открыл дверь.

— Джек послал меня с этим файлом, солнышко, — ответила она, постучав по папке с делом, которую держала в своей руке. — Ты не хочешь впустить меня?

— Нет, — явно раздраженно ответил Уилл, пристально глядя на нее. — Я сказал Джеку, он тратит свое время зря, я не стану ничего смотреть.

— Ну, никто мне не давал такую памятку. — Она толкнула папкой Уилла в грудь, вынудив его попятиться, и зашла вслед за ним. — Просто глянь мельком, как сможешь, чтобы Джек уже успокоился, а я смогла бы пораньше пойти домой. Как ты можешь быть уверен, что это не Потрошитель?

— Потому что Чесапикский Потрошитель это я, а в тот вечер Ханни выступал.

Беверли фыркнула и глянула ему через плечо.

— Во всяком случае, где мой любимый маленький Лектер?

Уилл кивнул в сторону коридора и повел ее вперед, уткнувшись в дело.

— Он немного расстроен, поэтому не принимай на свой счет.

— Эй, мелкота. — Беверли опустилась рядом с мальчиком и его конструктором Лего. — Что ты строишь?

— Ракету, — ответил Ханни без своего обычного энтузиазма.

— О, ты собираешься исследовать космос?

Ханни пожал плечами, углы его рта опустились вниз.

— Что не так, сладкий? — спросила она обеспокоенно, понизив голос. Обычно мальчик был очень счастлив видеть ее, и, признаться, ей было больно видеть его расстроенным.

Ханни снова пожал плечами. Все еще не глядя на нее, он потянулся за красными лего и добавил их на верхушку.

— Если я догадаюсь, ты расскажешь мне?

Ханни пожал плечами еще раз, но перестал возиться с ракетой и подвинулся ближе.

— Тебя наказали?