Начинается мой дозор

— Санса тоже будет рада, — продолжает он.

За морем Арью научили понимать, что сестру можно любить, даже если она не похожа на тебя. Арья успела простить Нимерию, язвительный тон, упреки.

— Я скажу ей утром, — говорит Джон. — Ей нельзя волноваться.

— Что с ней? — Арья чувствует незнакомую нежность. Она словно действительно волнуется за сестру. Так много лет прошло с тех пор, как они виделись. Разве могут мелочи из прошлого стоять между ними? Винтерфелл, Джон — всё вернулось. Как хорошо будет обнять сестру.

— Она беременна, — Джон хмурится.

Арья не может понять почему. Разве плохо, что у Сансы будет ребенок? Она всегда мечтала об этом.

— Мейстер говорит, скоро у меня родится сын.

Арья не плачет — она разворачивается и выходит из комнаты, оставив дверь открытой. Дело не в том, что она — его сестра. Дело не в том, что он — брат Ночного Дозора. Дело в том, что она — хуже Сансы. Всегда была и всегда будет. Не важно, сколько жизней прошло с тех пор, как они расстались.

Санса выглядит испуганной. Арья бродит за ней в темноте. Ее добровольный дозор, бесконечный и никому не нужный. Мейстер сказал, Сансе осталось недолго. Месяц — самый большой срок.

Санса не радуется. Арья хочет представить себя на её месте. За морем она видела много мужчин и женщин, ей не нужно рассказывать, как всё происходит. Она представляет себе, как Джон касается её, но ей противно. Джон будет гладить её грудь, она морщится и больше не предпринимает попыток. Нельзя представить такого с Джоном.

— Я слышу тебя, — говорит Санса.

Арья замирает и делает тихий глубокий вдох, сливаясь с тенью.

Санса оглядывается и находит её взглядом с первой попытки — даже здесь она лучше.

— Выходи, — как в детстве, когда они играли в прятки.

— Я решила присмотреть за тобой, — Арья знает, что это глупость, но иногда стоит говорить их, чтобы другие не считали тебя странной.

— Хочу рассказать тебе кое-что, — глаза Сансы полны слез.

Арья замечает, что они рядом с чардревом. Санса часто ходит сюда, чтобы молиться, а за морем Арья забыла, что в Винтерфелле принято было ходить в богорощу.

— Есть один секрет, — шепчет Санса сквозь слезы. — Его знает только Джон и мейстер. Он очень плохой, но… Я хочу, чтобы ты знала.

Арья кивает.

— На самом деле, — голос у Сансы дрожит, как в детстве, когда их обеих наказывала септа. — На самом деле…

Слова вырываются из Сансы сплошным потоком. Она рассказывает о Королевской Гавани, о Джоффри, о Тирионе, о лорде Бейлише, о путешествии на север, о свадьбе и о том, что было после. Когда она замолкает, глаза ее сухие, а голос сорван — его слышали только Арья и богороща.

— Я никому не скажу, — говорит Арья и садится под дерево.

Санса глядит на неё в ужасе.

— Это не мои боги, — Арья хлопает по земле рядом с собой, и Санса садится, с трудом опустившись на землю, опираясь на гладкий ствол.

— В детстве, — говорит Арья, — мы с Джоном любили повторять: «Только не говори Сансе». Ты была невыносимой.

— Я знаю, — Санса мечтательно улыбается — ей тоже не хватает этого времени.

Вечерами они с Джоном сидят возле огня. Арья любит точить Иглу и разглядывать блики на поверхности металла. Джон смотрит в пламя. Он не щурится — кажется, ему это совсем просто.

— Когда мы выступим на юг, таких тихих вечеров уже не будет, — говорит Джон.

Арья заметила, что с тех пор, как они расстались, Джон научился хорошо говорить. Люди слушают его, идут за ним, даже если на первый взгляд кажется, что идти некуда. Они называют его королем.

— Мне не хватало этого, — говорит Арья.

Ей много чего не хватало: еды, спокойного сна, пологих равнин и тишины севера. Но больше всего ей не хватало тихих вечеров у огня.

— Ты хорошо фехтуешь.

Они говорят понемногу, оставляя друг другу неожиданные истории. Арья рассказала о Многоликом боге, Джон — о Красной Женщине, а потом они, перебивая друг друга, говорили, что понимают. И замолчали. Потому что Джон был королем севера, и его леди-женой была Санса, а малыш Эддард плакал в колыбели без устали, и хотя мейстер помогал успокаивать его, крики было слышно по всему Винтерфеллу.

— Ты подарил мне Иглу, — отвечает Арья.

Битва с Фреями кажется смешной шуткой по сравнению с Переправой. Арья взбирается по стене глубокой ночью, хотя Джон строго-настрого запретил ей это делать. Первая комната, вторая, третья — она танцует по коридорам замка, улыбаясь. Дышать легко, бежать — еще легче.

Утром войско севера видит белый флаг. Фреи мертвы. Убиты ночью в своих постелях, все до одного. Женщины, дети. В замке говорят, ночью вместе с ветром ворвались призраки.

Джон смотрит на неё строго, зло, на губах у него вопросы, но Арья не отвечает на них, пока он не задает их вслух.