Зависть

Зависть — плохое чувство. Очень плохое, и ни в коем случае нельзя ему поддаваться.

Так повторял себе Клайв Тейлор, быстро шагая к парку.

Из-под ботинок летели брызги — совсем недавно прошел дождь. Людей в парке было немного, что было на руку Клайву — можно было не скрывать своих чувств. Внутри все кипело от злости и негодования. Это несправедливо, черт возьми! Столько лет он ухаживал за больной матерью, и в один-единственный миг все пошло наперекосяк.

Дело было в Льюисе. Этот мелочный ублюдок вернулся из другой страны, где жил последние десять лет. Чего ему там не сиделось, Клайв не понимал. У брата там было все: жена, дети, дом, бассейн, отличная работа… Чего еще можно желать? Но нет, он явился сюда за несколько дней до того, как мать испустила дух, и заставил переписать завещание на себя.

Всегда он появляется в самый неподходящий момент!

Клайв в ярости пнул попавшийся под ногу камешек. Тот, весело подпрыгивая, покатился по асфальтированной дорожке и замер у скамейки.

Сидевший на ней молодой человек в растянутой футболке и серых джинсах поднял взгляд от сигареты, которую прикуривал. Видимо, вид кипящего от ярости Клайва его нисколько не напугал.

— Что это с вами? — спросил он, откидывая темные волосы с лица. — Кажется, вы сейчас взорветесь и обрызгаете меня своими внутренностями.

Клайв постарался дышать ровнее. Только сейчас он понял, что его рот кривится в безобразной гримасе.

— Все в порядке, — прошипел он. — Все просто отлично. Разве не видно?

— Может, присядете, успокоитесь? — предложил парень. — Сигарету?

Клайв хотел послать его, но вдруг передумал. Идея показалась ему весьма привлекательной. Посидеть, здраво все обдумать, а потом пойти и хладнокровно высказать Льюису, что он о нем думает. При воспоминании о брате Клайв почувствовал новый приступ ярости и с трудом подавил его.

— Почему бы и нет, — он плюхнулся на скамейку рядом с незнакомцем, который продолжал дымить сигаретой.

Это место в парке было одним из самых уединенных. Оно было с трех сторон окружено кустами, создавая иллюзию отдельной комнаты. Пусть сразу за ними и находилась детская площадка, но крики детей доносились сюда издалека, словно через плотный слой ваты. Сегодня Клайв не слышал даже их. Все его мысли были заняты только несправедливостью того, как поступила с ним мать.

Льюис всегда был ее любимчиком. Что бы он ни делал, воспринималось, как образец для подражания. Если Льюису начинало что-то нравиться, мать руками и ногами поддерживала его. А на увлечения Клайва поглядывала косо. И всегда, черт побери, всегда ставила в пример брата. Льюис сделал то, Льюис сделал это, почему бы тебе тоже не записаться в футбольную секцию?

Клайв зарычал и ударил кулаком по скамейке. Парень подпрыгнул, едва не выронив сигарету.

— Простите, — прошептал Клайв. — Я немного не в себе.

— Да я заметил, — парень бросил окурок в урну, стоявшую рядом.

— Просто моя мать… умерла.

— Сочувствую, — в пальцах незнакомца появилась очередная сигарета. — Держите. Вам это не помешает.

— Я не курю.

— Все так говорят.

Клайв приподнял брови. Затем протянул руку и взял предложенную сигарету. В руках незнакомца тут же появилась новая.

— Кстати, меня зовут Энвайс. Для друзей Энви. — прикурив, он протянул Клайву зажигалку. — А вы знаете, что завидовать нехорошо?

— Что? — ошеломленно переспросил тот, думая, что ему послышалось. Зажигалка замерла на полпути к сигарете.

— Завидовать. Сейчас вы завидуете своему брату, которому досталось все наследство, так ведь? — он смотрел на Клайва строго, как школьная учительница.

— Откуда вы… — вместо голоса наружу вырвался лишь хрип, и Клайв откашлялся. — Откуда вы знаете?

Парень фыркнул. На его бледном лице не было и капли сочувствия, которое он высказал Клайву минуту назад.

— А так всегда бывает. Сколько таких ситуаций я видел — не перечислить. Иначе с чего бы вам гореть от ярости и пинать камни, которые летят в невинных людей?

Клайв немного расслабился. Незнакомец просто применил простую логику, вот и все, хотя на мгновение Клайву показалось, что он умеет читать мысли.

Чушь какая, подумал он, тряхнув головой. Начитался в детстве фантастических книжек, которые мать терпеть не могла. О нет, она предпочитала философию, которой одно время увлекался брат.

Ну вот, опять он за свое. Хотел успокоиться, а вместо этого только больше распаляется. Ну и что из того, что он завидует Льюису? Разве могло быть иначе, когда ежедневно Клайв наблюдал всевозможные подтверждения тому, что Льюис является любимчиком в их неполной семье? Мать вылизывала его с головы до пят, совершенно забыв о младшем сыне. А эта двуличная сволочь пользовалась этим, подставляя Клайва по поводу и без повода. Не вымыта посуда — доставалось Клайву.