Зависть

Не убраны игрушки — тоже Клайв виноват, ведь Льюис-то свою часть прибрал. То, что брат специально устраивал беспорядок в доме, ее, похоже, не волновало. Когда речь заходила о Льюисе, между ушами и мозгом словно появлялся фильтр — она слышала о нем только хорошее, а на плохое закрывала глаза.

Так было в детстве и так оставалось по сей день. Когда Льюис отказался ухаживать за матерью, она тут же его оправдала, мотивировав это тем, что у «бедного мальчика есть семья». То, что у Клайва было уже трое детей, она упорно игнорировала. Внуки даже не знали, как зовут их бабушку, потому что она не желала с ними встречаться. Жену Льюиса она никогда не видела, равно как и его детей, но не уставала повторять, что они — лучшее, что судьба могла преподнести ее сыночку. Самым лучшим она считала, разумеется, себя.

— Иногда зависть бывает полезна, — изрек Энвайс, прикуривая. — Вы знали об этом?

— Ну… — слова парня выбили Клайва из колеи. — Есть же белая зависть. Когда стремятся стать лучше объекта, которому завидуют.

— Да, есть и такое жалкое подобие этого великолепного чувства, — Энвайс сморщился так, словно проглотил лимон целиком. — Но я говорил вам о другом.

— О чем же?

Парень смотрел на него своими зелеными глазами. Клайву казалось, что они пронизывают его насквозь, видят самые грязные мысли на границе его сознания. Его передернуло, но взгляда он не отвел.

Энвайс, однако, заметил его дрожь и откинулся на спинку скамейки, с наслаждением затягиваясь.

— Вы завидуете вашему брату вовсе не из-за наследства, так ведь? — задумчиво произнес он, глядя куда-то вдаль.

— Почему же? — взорвался Клайв. — Этот ублюдок даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь матери, когда она заболела! Пусть он жил в другой стране, но он ни разу не приехал навестить ее! И она написала завещание в его пользу! Это ли не повод злиться?

— Не повод, — покачал головой парень. Волосы снова упали на глаза, и он откинул их небрежным движением. — Задайте себе вопрос: почему вы так его не любите?

— Потому что… — Клайв запнулся. — Да потому что ему всегда доставалось все самое лучшее! Мать его просто обожала! Разделяла все его интересы, прощала все, что угодно! И даже когда он так чудовищно поступил, бросив ее, она не уставала повторять, что это всего лишь воля Божья!

— Именно, — Энвайс нацелил на него указательный палец. Сигарета торчала в уголке рта. — Вы завидуете ему потому, что мать любила его больше, чем вас. Вы всю свою жизнь стремились стать первым номером, но так и остались на вторых ролях. Просто настолько к этому привыкли, что боитесь признаться даже самому себе. Так ведь, Клайв?

— Ну да, — промямлил он. — Вполне возможно.

— Тогда чего вы ждете? — Энвайс наклонился к нему, его глаза горели безумным зеленым огнем. — Вы еще можете это изменить. Матери нет, теперь она за него не заступится, как это было не раз. Сейчас вы абсолютно свободны в своих действиях.

— Но что я могу? — простонал Клайв, пряча лицо в ладонях. — Вскоре он уедет домой, и я больше никогда его не увижу… Не смогу отомстить…

Широкая улыбка появилась на лице парня, будто он только и ждал этой фразы.

— Правильное слово. У вас ведь еще есть время до его вылета, ведь так?

— Да, — прошептал Клайв.

— Устройте ему веселую жизнь. Сейчас происходит столько несчастных случаев! Почему бы вашему брату не попасть в один из них?

— О чем вы? — Клайв ошеломленно поднял глаза на незнакомца. Зеленый огонь в глазах парня на мгновение ослепил его.

— Вы же так его ненавидите! — ухмылке Энвайса могла бы позавидовать акула. — Он всю жизнь посвятил тому, чтобы вы взрастили в себе эту ненависть! Чтобы она наточила зубы и когти, готовясь напасть в любой момент! А что же будет дальше? Он уедет, и ненависть сожрет вас! А косточки обглодает зависть. Вы этого хотите?

— Нет, — Клайв сглотнул комок, внезапно вставший в горле.

— Тогда действуйте!

— Но ведь наследство получит его семья…

Только сказав это, Клайв понял, что ему наплевать. На наследство он никогда не зарился, его возмущал лишь тот факт, что мать отписала все Льюису. Если бы они лишились наследства оба, это было бы не так обидно.

Его грызла зависть только потому, что Льюис всегда получал все, что хотел.

— Идите, Клайв, — прошептал ему на ухо голос Энвайса. — У вас еще есть время отомстить за все унижения, что вы пережили из-за него. Он здесь один. Никто не придет ему на помощь. Никто не услышит его криков… А я в свою очередь никому не скажу о нашем разговоре.

Клайв, как робот, встал со скамьи и зашагал к выходу из парка. Где-то на окраине сознания у него мелькнула мысль, что он не называл незнакомцу своего имени, но ее тут же затмила жажда мести. Он хотел посмотреть, как будут вываливаться кишки из живота Льюиса. Хотел услышать, как он будет молить о пощаде.