Тайна отвергнутых. Мы тебе поможем…

Глава 1

Я встала из-за парты и снова пошла к этой ненавистной доске. На ней были начерчены всякие геометрические фигуры. Такое ощущение, будто Сатану вызвать собрались.

На задних партах кто-то сильно ударил линейкой по столу, отчего по классу прошёл неприятный звук. Я от этого взвизгнула и обернулась. Все тихо надо мной посмеялись.

— Иди, Ханна, — сказала мне наша классная руководительница, миссис Кларенс. — Не обращай внимание. В отличие от некоторых, — она недобрым взглядом смерила класс, — у тебя по геометрии выходит пятёрка.

Я выпрямилась и прошла к доске. На этой зелёной поверхности я всё написала-нарисовала и повернулась к классу с победной улыбкой. Все с презрением на меня посмотрели и зашептались. Миссис Кларенс поставила мне пятёрку, и я прошла на своё место. Смотря на своих одноклассников, я понимала, что они что-то задумали. Я аккуратно села за парту и открыла тетрадь. В ней лежал свёрнутый листок бумаги. Я развернула его и прочитала следующее:

«Если ты не такая трусиха, какую из себя строишь, то приходи к заброшке в полночь. Джексон».

Я повернулась к парню и увидела его кривую ухмылку на губах. По телу пробежало стадо мурашек. Я тут же отвернулась. Дело в том, что с первого класса Джексон мне жутко нравился. Я ему этого не говорила. Я этого никому не говорила. А кто это скажет? Никто, я так думаю.

Через несколько минут прозвенел звонок, и все начали собираться домой. Я складывала учебники в портфель, как вдруг ко мне подошел Джексон. Он облокотился о парту и спросил:

— Надеюсь, ты придёшь сегодня?

— Я… я не знаю, — ответила я, глядя в пол.

Он вздохнул и пошёл к выходу. Я закинула портфель на спину и тоже вышла из класса.

На улице шёл снег, засыпая всё вокруг своими хлопьями. Я открыла рот и начала языком ловить снежинки. Я их долго ловила, до тех пор, пока в мою спину не попал снежок. Я чуть не упала лицом в сугроб, если бы меня не поймали сильные руки. Я поправила на голове шапку, которая съехала на глаза, и увидела Джексона. Я поспешно отпрянула от него и поправила свой пуховик. Он хмыкнул и, подбежав к своему другу, пошёл домой. Ханна, ну ты и дура! Могла бы сделать первый шаг и всё! Так нет. Ты испугалась. В принципе, как всегда.

— Привет, малыш, — папа поцеловал меня в лоб.

— Привет.

Я сняла с ног сапоги, которые, как и ноги, промокли от снега. Повесив пуховик на вешалку и взяв портфель, пошла в свою комнату. Меня встретила голубая дверь. Я открыла её и вошла в комнату. Шторы с самого утра были задёрнуты. Я подошла и раскрыла их. В глаза врезался солнечный свет. Я поморщилась и подошла к зеркалу. Из зеркальной глади на меня посмотрела черноволосая особь с пронзительными синими (заметьте, не голубыми, а синими) глазами. На лицо нанесён лёгкий макияж, волосы выпрямлены. В глаза лезет надоедливая челка. На шее кулон в виде сердца. Я взяла его в руки и открыла. Внутри этого предмета была мамина фотография. Нет, не подумайте. Моя мама жива и здорова, просто в разводе с папой. Они уже как два года живут врозь. Мама забрала моего старшего брата Эраса, а я осталась с папой. Развод родителей сильно сказался на наших с Эрасом характерах. Брат стал хмурым и закрытым человеком. Он стал меньше общаться со своими ровесниками. Перестал заниматься рисованием. А я стала только больше бояться весь мир. Мне было тяжело жить в таком положении. Одноклассники пользовались этим и пугали меня. Не потому что ненавидели, а потому что смеяться над чьим-то испугом весело, и я это понимаю.

— Ханна, — позвал меня папа. — иди сюда. У меня к тебе серьёзный разговор.

Я вздохнула и спустилась вниз. Папа сидел за столом и держал в руках телефон. Дисплей светился, а на экране я увидела незнакомый мне номер. Я сразу поняла, что папа не хочет, чтобы я знала кто это. Если бы он хотел, то занёс бы его в телефонную книжку.

— Ханна, — начал папа. — я понимаю, что боязнь — это одно из твоих главных чувств. Человек должен бояться. Без этого он не был бы человеком.

Я кивнула. Мой папа психолог уже двадцать лет и понимает толк в таких вещах, как страх всего. Он давно работал над фобией. Пока никаких результатов.

— Так вот, — продолжил он. — мне кажется, что твой страх слишком сильный. Им можно с кем угодно поделиться, — попытался рассмешить меня он, но, увидев, что я испугана его разговором, продолжил. — Ближе к делу. Я с коллегами установил, что человек избавится от своего страха путём жития с ним.

Я непонимающе посмотрела на папу. Как это — жития с ним? Я живу с этим страхом целых шестнадцать лет, и он не проходит. Только становится больше.

— По твоему лицу, я вижу, что ты меня не до конца поняла, — заключил он. — Разъясню. Чтобы ты перестала бояться, нужно жить с этим страхом каждый день. То есть, привыкнуть к нему, как к какому-то человеку. Вот чего ты больше всего боишься?

Не могу я так сразу ответить.