Фандом: Гарри Поттер. Можно победить в войне, но при этом остаться в проигрыше. Потому что потеря любви — всегда проигрыш, как ни крути.
Добавить в моё избранное
9 мин, 29 сек 4208
— Я? Я хорошо.
Элли стоит напротив, молчит. Уходить в дом одной как-то неловко: это выглядит как побег. Приглашать Гермиону в дом она тоже не хочет: это какая-то такая… капитуляция, что ли. Ты можешь разбить мне сердце, уехать, не писать три месяца, а потом вернуться и продолжить с того же места. Ну уж нет.
— Мне можно войти?
— Ты знаешь… давай не сегодня.
— Я хотела поговорить.
— О чем?
— Мне кажется, я была… не права.
— Ты извиниться хочешь, что ли? — Элли не выдерживает и говорит чуть резче, чем хотела бы.
— Нет. Не только. Хотела спросить, можно ли что-нибудь еще исправить.
— Не надо жертвовать ради меня карьерой, — Элли пытается улыбнуться, но подозревает, что получается похоже на оскал. — Мне не нужны подачки, спасибо.
Вид оторопевшей и обиженной Гермионы частично служит ей наградой. А частично делает еще больнее. Элли хочется, чтобы эта сцена поскорее закончилась. Чтобы она закончилась прежде, чем выдержка изменит ей, и она сделает что-нибудь такое, из-за чего потом перестанет себя уважать. Пригласит в дом, кинется на шею, разрыдается, будет просить прощения за резкость и так далее.
— Ты не так меня поняла, — говорит Гермиона.
— Может быть, — легко соглашается Элли. — Я сейчас слишком уставшая, извини. Пойду, пожалуй.
— Можно, я все-таки зайду?
— Все-таки нет.
Элли заходит в дом и закрывает дверь. Гермиона остается снаружи. Часть сознания Элли бьется в истерике: она только что упустила свой последний шанс. Ей предложили, она отказалась. Зачем? Ведь Гермиона не будет бегать за ней и предлагать примирение снова и снова. Но если не будет, если для нее это недостаточно важно, зачем же Элли на это соглашаться? Она садится прямо в прихожей, прислонившись затылком к двери, и слышит (хотя и не должна бы) хлопок аппарации. Чем хороша аппарация — она не дает времени передумать и броситься вдогонку. Был человек рядом — и вдруг его нет, и все, никаких вторых шансов.
Возможно, позже она передумает. Если не передумает Гермиона.
Возможно, она не передумает никогда, и будет счастлива — больше, чем способна сейчас вообразить — с кем-то совсем другим, ни капли не похожим на Гермиону Грейнджер.
Сегодня Элли Поттер просто сидит, прислонившись к двери, и ничего не хочет знать о своем будущем.
Элли стоит напротив, молчит. Уходить в дом одной как-то неловко: это выглядит как побег. Приглашать Гермиону в дом она тоже не хочет: это какая-то такая… капитуляция, что ли. Ты можешь разбить мне сердце, уехать, не писать три месяца, а потом вернуться и продолжить с того же места. Ну уж нет.
— Мне можно войти?
— Ты знаешь… давай не сегодня.
— Я хотела поговорить.
— О чем?
— Мне кажется, я была… не права.
— Ты извиниться хочешь, что ли? — Элли не выдерживает и говорит чуть резче, чем хотела бы.
— Нет. Не только. Хотела спросить, можно ли что-нибудь еще исправить.
— Не надо жертвовать ради меня карьерой, — Элли пытается улыбнуться, но подозревает, что получается похоже на оскал. — Мне не нужны подачки, спасибо.
Вид оторопевшей и обиженной Гермионы частично служит ей наградой. А частично делает еще больнее. Элли хочется, чтобы эта сцена поскорее закончилась. Чтобы она закончилась прежде, чем выдержка изменит ей, и она сделает что-нибудь такое, из-за чего потом перестанет себя уважать. Пригласит в дом, кинется на шею, разрыдается, будет просить прощения за резкость и так далее.
— Ты не так меня поняла, — говорит Гермиона.
— Может быть, — легко соглашается Элли. — Я сейчас слишком уставшая, извини. Пойду, пожалуй.
— Можно, я все-таки зайду?
— Все-таки нет.
Элли заходит в дом и закрывает дверь. Гермиона остается снаружи. Часть сознания Элли бьется в истерике: она только что упустила свой последний шанс. Ей предложили, она отказалась. Зачем? Ведь Гермиона не будет бегать за ней и предлагать примирение снова и снова. Но если не будет, если для нее это недостаточно важно, зачем же Элли на это соглашаться? Она садится прямо в прихожей, прислонившись затылком к двери, и слышит (хотя и не должна бы) хлопок аппарации. Чем хороша аппарация — она не дает времени передумать и броситься вдогонку. Был человек рядом — и вдруг его нет, и все, никаких вторых шансов.
Возможно, позже она передумает. Если не передумает Гермиона.
Возможно, она не передумает никогда, и будет счастлива — больше, чем способна сейчас вообразить — с кем-то совсем другим, ни капли не похожим на Гермиону Грейнджер.
Сегодня Элли Поттер просто сидит, прислонившись к двери, и ничего не хочет знать о своем будущем.
Страница 3 из 3
