Смешные и жуткие сказы

И было б у Джека все в лучшем виде, если б не внешность его глаз — были они сплошь черные, как у сноходца из Древнего мира, с черными зрачками, белками и радужкой, и даже слезы из них изливались черные-пречерные, как смола.

И мечтал Джек хирургом стать, чтобы умения своих мутированных глаз применять с пользой для человечества, чтобы внутренности людей сквозь плоть видеть и уж точно знать, что вырезать надо, а что оставить. Мечтал он, например, хоть раз высмотреть в чьей-нибудь почке самый настоящий камень, извлечь его у пациента да себе оставить, на память. Но никогда не попадалось ему такого камня даже на глаза, не то что под нож и в руки.

Не верил никто, что умеют такое его глаза, а из-за черноты многие их и вовсе за пустые дырки принимали, за что и прозвали бедного Джека Безглазым, как бы в двойную обиду, для большего оскорбления.

Осердился Безглазый Джек, но молчал до поры до времени, думая, что пройдет время — и оценят его люди. Но не оценил его никто, а наоборот, все больше раздражал он окружающих и своими глазами, и словами о своих умениях, которые никто не желал признавать за правду.

И сказал ему как-то кто-то, желая просто оскорбить: «Да что ж ты засел, прям как камень в почках!».

Глупое то было выражение, однако запало оно в душу Джеку, и темными ночами мерещились ему бесчисленные почки, с камнями и без, и порхали они перед его черными глазами, насмехаясь злобно, а в руки не ловились.

Долго боролся он с этими кошмарными видениями, однако же пересилил они его разум и воцарились в нем. И тогда, под властью мистического ужаса, стал Безглазый Джек вылезать темными ночами, бродить по улицам, в грязную простыню завернувшись, да вырезать у каждого встречного поперечного почки острым скальпелем.

Мало ему было просто вырезать ненавистный орган. Под покровом темноты, обливаясь кровью своих жертв, яростно вгрызался он острыми зубами в еще трепещущую и попискивающую плоть, пронзая ее насквозь и раздирая в куски. Не оставлял он надежд найти хоть один настоящий почечный камень, что стал бы ему амулетом против страшных видений, однако ж все почки, как на подбор, чистые и здоровые попадались.

Не привлекали его внимания ни поджелудочная железа, ни аппендикс, ни селезенка — лишь одни почки были ему отрадой и болью, лишь за ними одними охотился Безглазый, лишь их высматривал своими магическими глазами среди плоти жертв.

И вот однажды попалась ему одна жертва, что долго умирать не хотела, все дергалась, сопротивлялась отчаянно даже на последнем издыхании, а потому Безглазого сильно потрепала. Но все же расправился он с ней, и сказал устало, стоя над остывающим телом: «Как же вы все у меня в печенках уже сидите, твари, с вашими безкаменными почками!».

Вырезал он почки у этой жертвы, слопал их, не найдя камней, как обычно. Злясь и ругаясь, бросил изуродованное тело и смылся подальше, не заметив, как задергалась лишенная жизни плоть.

Ибо не знал он, что магией слов своих пробудил в убитом теле. Не знал Безглазый, что за его спиной вылезло из трупа наружу, продравшись сквозь мясо, жир и кожу. Шел он домой, от скуки стены взглядом просвечивая, и не замечал, что вослед ему тихонько кралось, оставляя кровавый след на асфальте.

Однако же заработала его маньячья интуиция, и стал он оглядываться с беспокойством, чуя злобного преследователя, однако ни одного человека не было вокруг.

Не видел бедный Безглазый, как из мрака подворотни подползает к нему тяжкая опухшая Печень, полная извивающихся глистов и самых тяжких отборных камней.

С той ночи никто больше не встречал Безглазого Джека, и никто больше не охотился по ночам на людей, ища почечные камни. Однако же говорят люди, что самыми темными холодными ночами, если долго смотреть в окно, то глянут на вас из мрака черные-пречерные глазищи, криво приросшие к распухшему темно-красному органу, и станут глядеть на вас печально и проникновенно, призывая аккуратно относиться к здоровью всех ваших органов.

Сказ о смирительной рубашке

Говорят люди, что была когда-то где-то в далекой стране на диком-диком западе, в цивилизованных Европиях, одна больница, куда честным людям попасть хуже, чем в тюрьму. Да, впрочем, и была эта больница все равно что тюрьма самая настоящая, страшная и безвыходная. Потому как была это не обычная больница, а психушка.

Сажали в эту психушку и честных людей, почему-либо властям неугодных, и тех, кто могущественной мафии дорогу перешел, и многих еще невинных. Однако попадали туда иногда по ошибке и самые настоящие маньяки.

Ничей язык уж не поведает нам, какие гнусные дела и зверские ужасы творились за толстыми стенами и решетчатыми окнами старинного здания, что стояло за высоким забором, среди мрачных лесистых холмов.