Благими намерениями

Здесь не декларировали во всеуслышанье громкие и светлые слова про дружбу и верность, но ставили учеников в условия, где они сами учились сотрудничеству и взаимовыручке. Здесь юных магов окружали десятками строгих запретов, многие из которых были откровенно глупыми, и они учились самостоятельности, учились думать своей головой и понимать, когда стоит подчиниться правилам, а когда — поступить по-своему. Дурмстранг не разжёвывал прописные истины и не окружал своих обитателей показной заботой о подрастающем поколении. Он выбрасывал учеников на середину мощного потока, не оставляя им иного выбора, кроме как научиться плавать. И может, ничего бы толкового из этого не вышло, но старшие не забывали страховать младших, помня, что когда-то протянули руку и им самим.

После темноты лаза свет поглотившего ночь дня показался ослепительным. Геллерт пару секунд неподвижно стоял на пороге, привыкая, а потом уверенно направился к приземистому каменному зданию на берегу озера. Ему не нравился Дурмстранг весной. Вечный день, чахлый, подтаявший снежок в проплешинах, в которых уже что-то торопилось зазеленеть — всё это не подходило его школе, как легкомысленное платьишко — солидной даме. И пусть в любом другом месте Геллерт бы предпочёл тёплый солнечный день ночной снежной буре, но эта земля исконно принадлежала зиме, и вторгшаяся весна казалась наглым чужаком.

На вспышку заклинания он отреагировал раньше, чем осознал, что на него напали. Палочка в доли секунды оказалась в руках, без промедления выписав пасс Protego.

Что ж, очевидно, ещё один дежурный оказался, в отличие от Марко, решительно настроен пресекать и не допускать, но то ли узнал Геллерта, то ли заранее был неуверен в своих силах. Да, здесь вам не Хогвартс какой-нибудь, здесь застигнутые врасплох нарушители не спешат испуганно скрываться или, тем более, покаянно ждать заслуженного наказания.

Очередная попытка атаки, и Геллерт наконец разглядел нападавшего, прятавшегося за углом нужного ему здания. Ну теперь точно всё понятно. Он улыбнулся и спокойно пошёл вперёд, как будто не замечая всё более и более панических атак, отбивая их мимоходом, как что-то назойливое и неопасное. Йонницэ его за такое поведение в бою обругал бы последними словами, но так ведь это и боем не было. Именно это Геллерт и хотел напомнить возомнившему о себе слишком много семикурснику. Он наглядно демонстрировал Сульбергу, что тот не просто был более слабым или менее умелым — он вообще не был противником для Геллерта. И Элиас Сульберг, конечно же, запаниковал. Вместо того, чтобы пытаться подловить Гриндевальда на самоуверенности, он начал с выражением едва ли не ужаса на лице пятиться от неотвратимо надвигающегося Геллерта.

И только оказавшись в десяти шагах от Элиаса, Гриндевальд впервые поднял палочку не для защиты. Сульберг пискнул и резко отпрыгнул назад, выставляя щит. То есть сделал то, что как раз и ждал от него Геллерт, переместивший здоровенный валун ему под ноги. Элиас ойкнул и опрокинулся на спину, нелепо взмахнув руками, его палочка откатилась куда-то в сторону озера.

— Тебе это просто так с рук не сойдёт, — постанывая, выдал Сульберг наибанальнейшую из всех угроз.

Геллерт сочувственно вздохнул, глядя как ветарец неловко возится, пытаясь подняться. Наверно, головой ударился, бедолага. Угрожать вот ему удумал. Пожалуй, в другое время Гриндевальд бы проучил его, но сейчас он торопился, а значит, придётся просто ограничиться чисткой памяти.

Но кое от чего Геллерт всё же не удержался.

Магия подняла Сульберга в воздух и поставила прямо перед Гриндевальдом, толкнув вперёд так, что не состоявшийся блюститель порядка упал на колени.

— Зачем обещать то, о чём ты потом и не вспомнишь? — пожал плечами Геллерт.

Торжество, внезапно появившееся на лице Элиаса, озадачивало. С чего бы ему вдруг радоваться?

— Ну попробуй! — с вызовом бросил Сульберг, даже не пытаясь встать.

Неужто окклюменцией занялся? Надо же, а с виду такой бестолковый… Опять же, в другое время Геллерт бы с удовольствием проверил ментальные щиты любимого школьного врага на прочность, но другим время не было и приходилось выбирать что-нибудь более эффективное.

— Непременно, — улыбнулся Гриндевальд.

Следующее заклинание лишило Элиаса возможности двигаться и, что важнее, кричать. Не хватало ещё, чтобы сюда кто-нибудь заявился.

— Crucio, — почти мурлыкнул Геллерт.

Удивительно, какие яркие эмоции могут проступить на лице парализованного человека. Выражение ещё хранило остатки застывшего вызова, но в глазах плескалась только боль. Очень много боли. Золотое правило Дурмстранга: никогда не заступай дорогу тому, с кем заведомо не сможешь справиться. Даже жаль, что Сульберг не запомнит этот урок.

Геллерт прекратил действие заклинания и тут же, не давая жертве и одного удара бешено колотящегося сердца, чтобы опомниться, произнёс другое:

— Obliviate.