Фандом: Гарри Поттер. Что может быть естественнее, чем пожаловаться школьному товарищу о том, что боишься предстоящего экзамена? Но не стоит забывать про осторожность, когда имеешь дело с тёмным магом. Тёмные маги — существа странные и непредсказуемые, даже когда им всего лишь шестнадцать. Особенно, когда им всего лишь шестнадцать. Май, 1898 год.
Добавить в моё избранное
30 мин, 18 сек 2883
А ведь и правда там что-то было. Какая-то защита, может даже, достойная внимания, но боль разрушительным селем смыла её, оставив только жалкие остатки.
И наконец:
— Stupefy, — как только Геллерт почувствовал, что чужое сознание поддалось.
Вот и всё.
В этом каменном домике Йонницэ хранил инвентарь для так называемых «Полётов», но мётлы там тоже были, и Геллерт уже давно повадился заимствовать их для своих нужд. Одну уже искренне считал своей, пусть даже кроме него об этом никто и не знал. Вот и сейчас он привычно подхватил любимицу, но перед тем, как улететь, проявил чудеса человеколюбия и перенёс бессознательного Сульберга в кладовую. А то ведь замёрзнет, умник недобитый. Человеколюбие на этом закончилось, и дверь он, ухмыляясь, запер снаружи.
А его самого ждала пещера, где пару месяцев назад они с Ансвартом доблестно сражались с мёртвыми хомячками. Ну, или с полёвками. Разницы всё равно никакой.
Когда, проснувшись утром, Ансварт не обнаружил в спальне Геллерта, неприятным комочком в груди зародилось подозрение. Примятая подушка так и лежала у стены, а значит, друг не просто проснулся раньше и ушёл, а вообще не ложился. Нет, какое там подозрение? Ансварт был абсолютно уверен, что без сюрпризов сегодня не обойдётся. Вопрос лишь, где и когда их ждать.
За завтраком Геллерт не появился, зато Гартвиг узнал, что кто-то напал на дежурившего этой ночью Элиаса Сульберга. Ничего серьёзного. Сульберг отделался парой ушибов и долгим сидением в кладовой Йонницэ, где его и нашёл сменщик. Преподавателям об инциденте традиционно не сообщили, а ушибы Элиасу, посмеиваясь, обработала разбуженная Стела. Сам Сульберг вроде как с замалчиванием был категорически не согласен, но ябедничать ему было не на кого: злоумышленник не преминул подчистить дежурному память.
Что ж, картина начинала проясняться, и, вернувшись в спальню, Ансварт на всякий случай привёл постель Геллерта в порядок, чтобы не бросалась в глаза своим помятым, но явно не использованным по назначению видом.
И дальше забивать голову затеявшим что-то Гриндевальдом, когда на носу экзамен по тёмным искусствам, было непозволительной роскошью. Так что Ансварт потратил ещё около часа на вялые попытки проникнуть в дебри мыслей давно почившего Аргенхоффа и наконец отправился навстречу судьбе и Йонницэ. И кто знает, как первая, но последний сегодня явно встал не с той ноги. То есть ещё более не с той, чем обычно. Ветарцы-шестикурсники выскакивали из аудитории один за другим и ни одного не то что довольного, но хотя бы спокойного лица. Обычно сдержанная Кайя Лехтонен так и вовсе после тревожного вопрос подруги «Ну как?» раздрыдалась как первокурсница. Подружка бросилась её успокаивать и вроде бы даже преуспела в этом, но потом пришёл её черёд демонстрировать свои знания, и спустя минут десять рыдали уже обе. Девчонок сдали на попечение проходившим мимо фламмавцам, чтоб не нервировали тех, у кого встреча с Йонницэ была ещё впереди. Что ж, хотя бы в одном Геллерт был прав: Йонницэ расправлялся со студентами быстро и безжалостно. Очень хотелось верить, что и в остальном он не ошибся.
От оглушительного стука распахнувшейся двери об стену разом подскочили все столпившиеся у аудитории ветарцы и едва успели уступить дорогу вихрем вылетевшему Йонницэ, который непрерывно ругался себе под нос по-румынски. Ансварт разобрал только что-то про бестолочей. Стараниями Аурела Йонницэ многие в Дурмстранге знали ругательный румынский. Особенно в этом по понятным причинам преуспели студенты Фламмы, но и ветарцы кое-что понимали.
Опасливо выглянул и потянул на себя треснувшую дверь ассистент-девятикурсник, и приём экзамена временно прекратился. Студенты шумно строили теории и гадали, перенесут ли сдачу или Йонницэ скоро вернётся ещё злее прежнего. Ансварт тоже принимал участие в обсуждениях, хотя своей уверенностью в том, что внезапный уход Йонницэ как-то связан с прижатой к стене подушкой Геллерта на мятой, но расстеленной постели, делиться не спешил. Прошло около получаса или даже больше, когда показавшийся из-за двери ассистент вызвал Ансварта.
Судя по завистливым взглядам сокурсников, его сейчас считали самым везучим человеком во всём Дурмстранге. Ещё бы, Бушерес и Кьергор явно решили продолжать без взбалмашного коллеги, и Ансварт сможет сдать СОВ без нервотрёпки. Может, ещё кто-нибудь после него успеет воспользоваться ситуацией. Кто знает, как долго будет занимать Йонницэ выходка Геллерта. А может, именно этого Геллерт и добивался? Нет, вряд ли, слишком сложно даже для него. Но всё равно Ансварт был благодарен другу.
Кьергор и Бушерес о чём-то негромко переговаривались на французском. Должно быть, всё ещё не были уверены, могут ли продолжить экзамен без Йонницэ. Точнее француженка сомневалась, а Айнар объяснял ей, что всё в порядке. Ансварт скромно стоял в сторонке и вежливо делал вид, что не прислушивается к разговору на плохо, но всё-таки знакомом языке.
И наконец:
— Stupefy, — как только Геллерт почувствовал, что чужое сознание поддалось.
Вот и всё.
В этом каменном домике Йонницэ хранил инвентарь для так называемых «Полётов», но мётлы там тоже были, и Геллерт уже давно повадился заимствовать их для своих нужд. Одну уже искренне считал своей, пусть даже кроме него об этом никто и не знал. Вот и сейчас он привычно подхватил любимицу, но перед тем, как улететь, проявил чудеса человеколюбия и перенёс бессознательного Сульберга в кладовую. А то ведь замёрзнет, умник недобитый. Человеколюбие на этом закончилось, и дверь он, ухмыляясь, запер снаружи.
А его самого ждала пещера, где пару месяцев назад они с Ансвартом доблестно сражались с мёртвыми хомячками. Ну, или с полёвками. Разницы всё равно никакой.
Когда, проснувшись утром, Ансварт не обнаружил в спальне Геллерта, неприятным комочком в груди зародилось подозрение. Примятая подушка так и лежала у стены, а значит, друг не просто проснулся раньше и ушёл, а вообще не ложился. Нет, какое там подозрение? Ансварт был абсолютно уверен, что без сюрпризов сегодня не обойдётся. Вопрос лишь, где и когда их ждать.
За завтраком Геллерт не появился, зато Гартвиг узнал, что кто-то напал на дежурившего этой ночью Элиаса Сульберга. Ничего серьёзного. Сульберг отделался парой ушибов и долгим сидением в кладовой Йонницэ, где его и нашёл сменщик. Преподавателям об инциденте традиционно не сообщили, а ушибы Элиасу, посмеиваясь, обработала разбуженная Стела. Сам Сульберг вроде как с замалчиванием был категорически не согласен, но ябедничать ему было не на кого: злоумышленник не преминул подчистить дежурному память.
Что ж, картина начинала проясняться, и, вернувшись в спальню, Ансварт на всякий случай привёл постель Геллерта в порядок, чтобы не бросалась в глаза своим помятым, но явно не использованным по назначению видом.
И дальше забивать голову затеявшим что-то Гриндевальдом, когда на носу экзамен по тёмным искусствам, было непозволительной роскошью. Так что Ансварт потратил ещё около часа на вялые попытки проникнуть в дебри мыслей давно почившего Аргенхоффа и наконец отправился навстречу судьбе и Йонницэ. И кто знает, как первая, но последний сегодня явно встал не с той ноги. То есть ещё более не с той, чем обычно. Ветарцы-шестикурсники выскакивали из аудитории один за другим и ни одного не то что довольного, но хотя бы спокойного лица. Обычно сдержанная Кайя Лехтонен так и вовсе после тревожного вопрос подруги «Ну как?» раздрыдалась как первокурсница. Подружка бросилась её успокаивать и вроде бы даже преуспела в этом, но потом пришёл её черёд демонстрировать свои знания, и спустя минут десять рыдали уже обе. Девчонок сдали на попечение проходившим мимо фламмавцам, чтоб не нервировали тех, у кого встреча с Йонницэ была ещё впереди. Что ж, хотя бы в одном Геллерт был прав: Йонницэ расправлялся со студентами быстро и безжалостно. Очень хотелось верить, что и в остальном он не ошибся.
От оглушительного стука распахнувшейся двери об стену разом подскочили все столпившиеся у аудитории ветарцы и едва успели уступить дорогу вихрем вылетевшему Йонницэ, который непрерывно ругался себе под нос по-румынски. Ансварт разобрал только что-то про бестолочей. Стараниями Аурела Йонницэ многие в Дурмстранге знали ругательный румынский. Особенно в этом по понятным причинам преуспели студенты Фламмы, но и ветарцы кое-что понимали.
Опасливо выглянул и потянул на себя треснувшую дверь ассистент-девятикурсник, и приём экзамена временно прекратился. Студенты шумно строили теории и гадали, перенесут ли сдачу или Йонницэ скоро вернётся ещё злее прежнего. Ансварт тоже принимал участие в обсуждениях, хотя своей уверенностью в том, что внезапный уход Йонницэ как-то связан с прижатой к стене подушкой Геллерта на мятой, но расстеленной постели, делиться не спешил. Прошло около получаса или даже больше, когда показавшийся из-за двери ассистент вызвал Ансварта.
Судя по завистливым взглядам сокурсников, его сейчас считали самым везучим человеком во всём Дурмстранге. Ещё бы, Бушерес и Кьергор явно решили продолжать без взбалмашного коллеги, и Ансварт сможет сдать СОВ без нервотрёпки. Может, ещё кто-нибудь после него успеет воспользоваться ситуацией. Кто знает, как долго будет занимать Йонницэ выходка Геллерта. А может, именно этого Геллерт и добивался? Нет, вряд ли, слишком сложно даже для него. Но всё равно Ансварт был благодарен другу.
Кьергор и Бушерес о чём-то негромко переговаривались на французском. Должно быть, всё ещё не были уверены, могут ли продолжить экзамен без Йонницэ. Точнее француженка сомневалась, а Айнар объяснял ей, что всё в порядке. Ансварт скромно стоял в сторонке и вежливо делал вид, что не прислушивается к разговору на плохо, но всё-таки знакомом языке.
Страница 6 из 9
