Выбор, которого не было

— Я просто боюсь тебя поцарапать, — последовало признание.

— Ну и дурак. Я тебе их в порядок приведу. Будут гладенькими и ровненькими, — стилист улыбался, поглядывая на любовника снизу.

— А ты … — механик нервничал, но не мог не спросить, — со всеми позволяешь себе так расслабляться?

— Как так? — искренне удивился Шура.

— Ну… так, — взгляды скользнули в сторону сумки с «игрушками».

— Конечно, нет, — партнер посмотрел на него, как на ненормального. — Это же опасно. Неизвестно на кого можно нарваться. Вдруг и в самом деле на извращугу напорюсь.

— То есть ты это делаешь только со мной? — опешил Коля.

— А с кем еще? Это ты у нас первый начал практиковать по жестче и по грубее, а у меня уже выбора не осталось. Поэтому и разрешаю делать с собой, что заблагорассудится.

Приятель медленно подтянул отвисшую челюсть, вставил ее на место и удовлетворенно хмыкнул.

— Я боялся, что ты так со всеми…

— С кем «всеми»? У меня долговременные интимные отношения только с одним человеком. Остальных уже давно нет. Всех кого ты видел в последнее время — это только антураж, массовка, чтобы тебя позлить. Дальше обнимашек и поцелуйчиков дело не шло. Только со Степкой слегка заигрался. Ты ревновал? Как мило.

— Я был уверен, что только «запасной аэродром» для тебя.

— Я тоже был бы не против, если это так и было, но как-то не срослось.

Коля наклонился и чмокнул его в лоб.

— Ты не замерз? Запасную одежду с собой взял?

— Нет.

— То есть набрал целую сумищу ненужного барахла, а сменные штаны не положил? А если бы не помирились? Отправился обратно в образе Саши Грей?

— Такое развитие событий я совершенно не рассматривал.

— Наглец! А с парнями, Степкой и Лешкой, ты как все улаживать будешь? В образе кого к ним завалишься? Деда Мороза? Снегурочки? Пасхального Зайца?

— Зубной Феи. Я не знаю, — честно признался Шура. — Ты мне поможешь? — он с мольбой заглядывал в глаза приятеля.

— Ну, не знаю, — протянул Николай. — Что мне за это будет?

— Цену набиваешь? Ладно. Как вариант могу предложить пожить вместе. Все равно мне от тебя никуда не деться.

— Быть на твоем содержании? Хочешь папиком стать?

— В нашем случае мамиком.

Они захохотали, представляя эту картину.

— Признайся, тебе просто нужно опять твою «растительность» проредить?

— Ой, меня спалили! Как ты догадался?

— Только у меня одно условие, — Коля погладил его по пояснице. — Так как я основной держатель этой неугомонной «движимости», то и пользоваться буду, как посчитаю нужным.

— Звучит очень внушительно, но что это значит?

— Я не буду трахаться с тобой в том же темпе, как раньше.

— С хера ли банька-то сгорела? — Шура в возмущении приподнялся на локте.

— Тебе с точки зрения физики или лирики объяснить?

— Да хоть … — договорить ему не дали. Николай прищемил указательным и средним пальцами обиженно вытянутые губы.

— Я самый заинтересованный пользователь этой задницы и очень хочу, чтобы она оставалась такой же упругой и неунывающей еще как минимум следующие двадцать лет.

— И? — все еще не понимая, буркнул приятель.

— И … скучать я тебе не дам, но буду это делать в более щадящем режиме. И не вздумай где-нибудь на стороне за добавками бегать! Понял? — он сильнее сжал пальцы и поцеловал его в вытянутые «пельмени».

Шурочка удовлетворенно опустился обратно на кровать и опять прижался лицом к бедру партнера.

— Ты не оставляешь мне выбора…

Можно было бы сказать, что жили они долго и счастливо, но не буду. Потому что выносили они друг другу нервную систему до основания с периодичностью раз в несколько месяцев. А потом с терпением, любовью и осторожностью восстанавливали свои непростые и взрывоопасные отношения.

А что еще остается делать двум однолюбам с садистко-мазохистскими наклонностями? Только дополнять друг друга.