Нагая

Из мебели здесь только кровать, стол и длинный встроенный шкаф с огромными зеркальными дверцами — я не смотрю в ту сторону, потому что не хочу себя видеть. В остальном комната белая и безликая. Мужчина, о котором я знаю только то, что его зовут Дэйв, бормочет и ворочается, но не просыпается. С одеждой в руках я отворачиваюсь от него и заглядываю в другую часть квартиры, где гостиная объединена с кухней.

Шторы в гостиной открыты; дождь еле слышно стучит в окна. Моя нагота прикрыта лишь корсетом, но сквозь капли, искажающие изображение за стеклом, просматриваются только крыши и серое небо. Солнце-невидимка спряталось за облаками, но я точно знаю, что убывающий месяц давно исчез с неба.

Через пространство комнаты вглядываюсь в унылую серость нового дня. Я уверена, что меня никто не видит — впрочем, мне всё равно. Нужно поторапливаться, пока Дэйв не проснулся. Молча вхожу в гостиную в своём смелом наряде и бесстрашно демонстрирую полунагое тело безразличному, серому, мокрому миру.

Гостиная обставлена так же бедно, как спальня. На стене — новомодный дорогой телевизор. Напротив, на отполированном деревянном полу, расположились чёрный кожаный диван и низкий столик (современная конструкция из стекла и хрома). Тут же, возле столика, лежит разбитая чёрная миска для фруктов. Яблоко, пробитое каблуком, в окружении керамических осколков. Из яблока вытекает и впитывается в доски пола липкий коричневый сок.

Смотрю в дальний угол. Кухня обставлена хорошо, рабочая поверхность чистая. Умывальник, кухонные приборы, стойка для ножей — ничего особенного, но всё выглядит так, будто этим редко пользуются.

Я хочу пить; во рту мерзкий вкус. Вчера вечером Дэйв предложил мне холодного пива. После выпивки, купленной в баре, он всё же решил, что я недостаточно пьяна. Бросаю одежду на диван и отправляюсь исследовать кухню. Благодаря вчерашнему пиву нахожу холодильник с первой попытки.

Это, однозначно, мужская территория. Единственная еда в холодильнике — полдюжины проштампованных яиц и упаковка тонко нарезанного бекона, срок годности которого неумолимо близится концу. Зато напитков в избытке: четыре вида пива в банках и бутылках, полпакета молока и высокий пакет грейпфрутового сока из супермаркета. Встряхиваю пакет с соком; он заполнен примерно на треть. Откручиваю колпачок и принюхиваюсь. Кажется, свежий — в любом случае, сок безопасней молока. Не знаю и знать не хочу, где Дэйв хранит стаканы, поэтому пью прямо из пакета. Холодный сок хорошо утоляет жажду, и его острота на время перебивает неприятный вкус во рту.

Ставлю пустой пакет на скамью и озираюсь, чтобы сориентироваться. Вон дверь, в которую мы входили прошлой ночью, следующая должна вести в ванную — открываю — бинго!

Возвращаюсь в гостиную, на ходу расшнуровывая корсет, и увеличиваю клубок грязной одежды на диване. Хватаю сумочку и спешу в ванную.

Ванная какая-то странная: стены, потолок и пол сплошь выложены светло-серым кафелем. С потолка светит дюжина тусклых ламп. На стене возле двери расположились унитаз и умывальник. С противоположной стороны висит огромный распылитель для душа — без душевой кабинки. Видимо, кем-то было задумано, чтобы пол сразу намок, потому что слив находится по центру ванной комнаты.

Шарю в сумочке в поисках мешочка с зельями и извлекаю четыре маленьких фиала. Фиал с контрацептивом пуст, я выпила его вчера. Принимаю антипохмельное зелье и сразу чувствую себя лучше. В двух остальных фиалах — зелье от моей «болезни». В течение ближайших двух недель оно мне не понадобится, но я должна всегда иметь его при себе — этого требует закон.

Приступаю к некогда привычному утреннему туалету, который я не совершала уже год. Сначала, как выражается моя мама, «устраняю дискомфорт»; затем удаляю грустные, размазанные остатки вчерашней косметики. Достаю из сумочки зубную щётку и пасту. Я всегда ношу с собой зубную щётку — разве не все так делают? В процессе интенсивной чистки зубов размышляю над тем, что грейпфрутовый сок, антипохмельное зелье и паста плохо сочетаются, но не останавливаюсь, пока во рту не появляется ощущение чистоты.

Я беру полотенце, включаю душ, нахожу мыло и шампунь. Нужно помыться побыстрей. Мне хотелось бы убраться отсюда до того, как проснётся Дэйв, но чистота важнее. Если не успею ускользнуть, пока он спит, то использую своё секретное оружие. Покажусь ему обнажённой. Работает безотказно. Он будет в ужасе и охотно позволит мне уйти.

Подставляю тело под сильные струи и пытаюсь упорядочить мысли. Зачем? Зачем я это сделала?

Естественно, ответ мне известен.

Я это сделала, потому что позорно одинока. Потому что у меня не было нормального парня с тех пор, как… Он у меня вообще когда-нибудь был? Кажется, последним был Симус. До прошлой ночи у меня больше года не было мужчины — я пыталась обелить свою репутацию после того, как два года доказывала всем, что я самая необузданная, взбалмошная и непристойная участница Армии Дамблдора.