Фандом: Миры Роберта Линн Асприна. В тот год Танде не везло на осуществление глобальных планов.
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 19540
Предки Тананды Хиллмэн были из горцев, несколько поколений назад перебравшихся поближе к цивилизации. Однако её семья чтила традиции, и поэтому из маленькой Танды растили настоящую женщину, которая и барана разделать умеет, и пелёнки стирать, и мужу опора верная, и, если, не дай случай, погибнет защитник, за клинок вострый взяться способна и порубать ворогов кусками крупными. Или же пулю метко пустить.
Разумеется, в современном мире, где больше ценится умственный труд и царит засилье программистов, юристов, экономистов и прочих -истов, такой девушке было нелегко найти свою пару. У Танды не выходило завязать более-менее длительные отношения, и со временем она и сама перестала к этому стремиться, полюбив весь мир одновременно и не забывая регулярно заявлять о своей любви. Поцелуй-приветствие скоро стал её фирменным знаком.
Единственным мужчиной, не считая отца и братьев, с которым Танда не рассталась спустя пару дней после знакомства, был её наниматель. Из мисс Хиллмэн вышел неплохой телохранитель с дополнительными функциями. Иногда девушка устраняла неугодных нанимателю людей, а не то, что первым приходит на ум в такой ситуации.
Тананда была практически счастлива. Она могла применить свои таланты на практике, получала неплохие деньги, уверенно смотрела в будущее. Женщины её народа сохраняли красоту молодости до седых волос, и лишь потом начинали понемногу стареть, так что Танда надеялась, выйдя на пенсию лет в тридцать пять, всё-таки устроить семейную жизнь, может быть, завести детей — обязательно мальчика и девочку, можно больше.
Увы, не всегда наши планы могут осуществиться.
Тананда вышла в отставку за полтора месяца до своего двадцать девятого дня рождения.
Она сопровождала своего шефа на рядовое мероприятие — открытие какого-то жутко помпезного ресторана. Но, выходя из машины, девушка почувствовала неладное и огляделась, пытаясь понять, что её насторожило. Только благодаря своей обострённой интуиции Танда успела среагировать на атаку. Меткий выстрел оборвал жизнь киллера, но тот успел швырнуть нож, и ей ничего не оставалось, кроме как закрыть нанимателя своим телом. Острое лезвие рассекло кожу на запястье — рукав куртки неудачно задрался — и бессильно упало на землю, инерции полёта не хватило, чтобы клинок глубоко вонзился в плоть. Танда брезгливо отпихнула нож носком ботинка и с удивлением поднесла рану к глазам, — рука онемела и неприятно покалывала.
То, что она увидела, ещё долгие годы преследовало её в кошмарах. От небольшого разреза стремительно распространялась волна гниения, рука выглядела так, словно принадлежит разлагающемуся трупу: серые волокна мяса расползались на глазах, как ветхая ткань от сильного рывка, кожа покрылась отвратительными трупными пятнами и лезла лохмотьями.
Когда кисть с влажным чмоканьем упала на землю, Тананда закричала.
Врачи смогли спасти ей жизнь. Но какой ценой! Генномодицифированные гнилостные бактерии, бешено размножающиеся в мышечной и соединительной ткани, можно было остановить только одним способом. Ампутация была вынужденной мерой. Но как объяснить это человеку, который проснулся без правой руки?
Проведя в больнице несколько недель, в день своего рождения Тананда выписалась из больницы. К этому моменту она уже была безработной, кто станет держать однорукого телохранителя? Однако наниматель оказался человеком для своего положения честным и благодарным, назначив своей спасительнице достойное содержание. Но Танду это не волновало. У неё был чёткий план действий.
Несколько месяцев стоило использовать все свои актёрские таланты на то, чтобы показаться безопасной в психологическом плане, чтобы врачи не следили за ней и не пичкали антидепрессантами. Потом, когда всё успокоится, Тананда планировала отправить почти все сбережения родственникам, на остатки денег взять билет в горы, забраться высоко-высоко, избегая альпинистских маршрутов, и заснуть навеки, вернувшись в колыбель, которую покинули её прапрадеды.
В тот год Танде не везло на осуществление глобальных планов.
Она уже паковала вещи, чтобы создать видимость нормальной туристической поездки (даже билеты заранее взяла в оба конца, годы практики приучили её обращать внимание даже на такие мелочи), когда вдруг ожил молчавший телефон.
— И кто же это хочет поздравить меня с наступающим новым годом? — поинтересовалась Тананда у зеркала и взяла трубку. — Да? Да, это я… Никогда не слышала. Технологии… Мне это не интересно. Конечно, я слушала про киберов, но какое это имеет… Ох… Как настоящая? лучше?
Трубка выскользнула из враз ослабевших пальцев и упала на ковёр. «Хорошо, не разбилась!» — подумала девушка, наклоняясь за ней. Когда Танда снова поднесла динамик к уху, её голос совсем не дрожал.
— Думаю, я соглашусь принять участие в вашем исследовании. Я правильно поняла, что наградой мне станет полностью функциональный кибернетический протез? Отлично.
Разумеется, в современном мире, где больше ценится умственный труд и царит засилье программистов, юристов, экономистов и прочих -истов, такой девушке было нелегко найти свою пару. У Танды не выходило завязать более-менее длительные отношения, и со временем она и сама перестала к этому стремиться, полюбив весь мир одновременно и не забывая регулярно заявлять о своей любви. Поцелуй-приветствие скоро стал её фирменным знаком.
Единственным мужчиной, не считая отца и братьев, с которым Танда не рассталась спустя пару дней после знакомства, был её наниматель. Из мисс Хиллмэн вышел неплохой телохранитель с дополнительными функциями. Иногда девушка устраняла неугодных нанимателю людей, а не то, что первым приходит на ум в такой ситуации.
Тананда была практически счастлива. Она могла применить свои таланты на практике, получала неплохие деньги, уверенно смотрела в будущее. Женщины её народа сохраняли красоту молодости до седых волос, и лишь потом начинали понемногу стареть, так что Танда надеялась, выйдя на пенсию лет в тридцать пять, всё-таки устроить семейную жизнь, может быть, завести детей — обязательно мальчика и девочку, можно больше.
Увы, не всегда наши планы могут осуществиться.
Тананда вышла в отставку за полтора месяца до своего двадцать девятого дня рождения.
Она сопровождала своего шефа на рядовое мероприятие — открытие какого-то жутко помпезного ресторана. Но, выходя из машины, девушка почувствовала неладное и огляделась, пытаясь понять, что её насторожило. Только благодаря своей обострённой интуиции Танда успела среагировать на атаку. Меткий выстрел оборвал жизнь киллера, но тот успел швырнуть нож, и ей ничего не оставалось, кроме как закрыть нанимателя своим телом. Острое лезвие рассекло кожу на запястье — рукав куртки неудачно задрался — и бессильно упало на землю, инерции полёта не хватило, чтобы клинок глубоко вонзился в плоть. Танда брезгливо отпихнула нож носком ботинка и с удивлением поднесла рану к глазам, — рука онемела и неприятно покалывала.
То, что она увидела, ещё долгие годы преследовало её в кошмарах. От небольшого разреза стремительно распространялась волна гниения, рука выглядела так, словно принадлежит разлагающемуся трупу: серые волокна мяса расползались на глазах, как ветхая ткань от сильного рывка, кожа покрылась отвратительными трупными пятнами и лезла лохмотьями.
Когда кисть с влажным чмоканьем упала на землю, Тананда закричала.
Врачи смогли спасти ей жизнь. Но какой ценой! Генномодицифированные гнилостные бактерии, бешено размножающиеся в мышечной и соединительной ткани, можно было остановить только одним способом. Ампутация была вынужденной мерой. Но как объяснить это человеку, который проснулся без правой руки?
Проведя в больнице несколько недель, в день своего рождения Тананда выписалась из больницы. К этому моменту она уже была безработной, кто станет держать однорукого телохранителя? Однако наниматель оказался человеком для своего положения честным и благодарным, назначив своей спасительнице достойное содержание. Но Танду это не волновало. У неё был чёткий план действий.
Несколько месяцев стоило использовать все свои актёрские таланты на то, чтобы показаться безопасной в психологическом плане, чтобы врачи не следили за ней и не пичкали антидепрессантами. Потом, когда всё успокоится, Тананда планировала отправить почти все сбережения родственникам, на остатки денег взять билет в горы, забраться высоко-высоко, избегая альпинистских маршрутов, и заснуть навеки, вернувшись в колыбель, которую покинули её прапрадеды.
В тот год Танде не везло на осуществление глобальных планов.
Она уже паковала вещи, чтобы создать видимость нормальной туристической поездки (даже билеты заранее взяла в оба конца, годы практики приучили её обращать внимание даже на такие мелочи), когда вдруг ожил молчавший телефон.
— И кто же это хочет поздравить меня с наступающим новым годом? — поинтересовалась Тананда у зеркала и взяла трубку. — Да? Да, это я… Никогда не слышала. Технологии… Мне это не интересно. Конечно, я слушала про киберов, но какое это имеет… Ох… Как настоящая? лучше?
Трубка выскользнула из враз ослабевших пальцев и упала на ковёр. «Хорошо, не разбилась!» — подумала девушка, наклоняясь за ней. Когда Танда снова поднесла динамик к уху, её голос совсем не дрожал.
— Думаю, я соглашусь принять участие в вашем исследовании. Я правильно поняла, что наградой мне станет полностью функциональный кибернетический протез? Отлично.
Страница 1 из 2
