Фандом: Миры Роберта Линн Асприна. В тот год Танде не везло на осуществление глобальных планов.
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 19541
Диктуйте адрес.
НИИ Мобильно-Ориентированных Нейротехнологических Связей Техники с Разумом занималось киберами-людьми, если переводить на человеческий язык. Протезы конечностей, улучшение отдельных органов, укрепление костей и суставов — что только не входило в эту область! Единственное, куда кибернетики не тянули свои руки — это мозг; его просто не было возможности усовершенствовать, ведь даже самый современный компьютер в двадцать раз слабее.
Танда не высказывала своего волнения, когда проходила собеседование. Она спокойно отвечала на все вопросы, благо, среди них не было таких, на которые не хотелось бы ответить.
Заволновалась она лишь на операционном столе, когда ей сообщили, что работать придётся без наркоза, иначе мозг не сумеет подключиться к протезу.
Танда немного подумала, вспомнила, как гнила заживо, и небрежно отмахнулась левой рукой.
— Режьте, эскулапы!
И эскулапы резали. А Танда орала, орала от боли и перекусывала кляпы один за другим. Операция проходила в несколько этапов. Сначала врачи зачистили рану, обнажив мышцы и опустевшую суставную сумку. Крупные сосуды пережимали на ходу, во избежание истекания подопытной кровью, мелкие просто регулярно промакивали, чтобы не мешали процессу.
Потом по одному из плеча с помощью компьютера-медика выковыривали нервы, для дальнейшего их подсоединения к нейросвязям протеза. Это была очень кропотливая работа, которую не стоит доверять человеку — нервы такие тоненькие, а их надо зачистить, как окислившиеся контакты, и вживить переходник.
На третьем нерве Танда особо сильно рванулась, крепление на левой руке лопнуло, один из ассистентов отлетел в сторону.
К койке её прижимали впятером, и оставшиеся нервы Танда всё-таки вытерпела, и лишь на замене суставной сумки снова начала кричать и перекусывать кляпы. Мир сжался для неё в сплошной океан боли, и лишь спустя маленькую вечность и ещё немного чей-то ласковый голос сказал ей — спи, девочка. И Тананда уснула.
Она проснулась в чистой светлой палате. Сбоку надоедливо пищал прибор-диагност, отслеживающий изменения. Танда села, осматриваясь, и тогда-то и увидела лежащие поверх одеяла руки.
Левая — бледная, с торчащим из вены катетером. Танда не занималась собой, поэтому мышцы успели несколько одрябнуть, что делало зрелище ещё более жалким. И тем внушительнее на фоне левой руки смотрелась правая: новенькая, металлическая, хищно блестящая в электрическом свете ламп…
Танда очень редко плакала. Но сейчас она не стеснялась.
Такого подарка на новый год ей не дарили никогда.
НИИ Мобильно-Ориентированных Нейротехнологических Связей Техники с Разумом занималось киберами-людьми, если переводить на человеческий язык. Протезы конечностей, улучшение отдельных органов, укрепление костей и суставов — что только не входило в эту область! Единственное, куда кибернетики не тянули свои руки — это мозг; его просто не было возможности усовершенствовать, ведь даже самый современный компьютер в двадцать раз слабее.
Танда не высказывала своего волнения, когда проходила собеседование. Она спокойно отвечала на все вопросы, благо, среди них не было таких, на которые не хотелось бы ответить.
Заволновалась она лишь на операционном столе, когда ей сообщили, что работать придётся без наркоза, иначе мозг не сумеет подключиться к протезу.
Танда немного подумала, вспомнила, как гнила заживо, и небрежно отмахнулась левой рукой.
— Режьте, эскулапы!
И эскулапы резали. А Танда орала, орала от боли и перекусывала кляпы один за другим. Операция проходила в несколько этапов. Сначала врачи зачистили рану, обнажив мышцы и опустевшую суставную сумку. Крупные сосуды пережимали на ходу, во избежание истекания подопытной кровью, мелкие просто регулярно промакивали, чтобы не мешали процессу.
Потом по одному из плеча с помощью компьютера-медика выковыривали нервы, для дальнейшего их подсоединения к нейросвязям протеза. Это была очень кропотливая работа, которую не стоит доверять человеку — нервы такие тоненькие, а их надо зачистить, как окислившиеся контакты, и вживить переходник.
На третьем нерве Танда особо сильно рванулась, крепление на левой руке лопнуло, один из ассистентов отлетел в сторону.
К койке её прижимали впятером, и оставшиеся нервы Танда всё-таки вытерпела, и лишь на замене суставной сумки снова начала кричать и перекусывать кляпы. Мир сжался для неё в сплошной океан боли, и лишь спустя маленькую вечность и ещё немного чей-то ласковый голос сказал ей — спи, девочка. И Тананда уснула.
Она проснулась в чистой светлой палате. Сбоку надоедливо пищал прибор-диагност, отслеживающий изменения. Танда села, осматриваясь, и тогда-то и увидела лежащие поверх одеяла руки.
Левая — бледная, с торчащим из вены катетером. Танда не занималась собой, поэтому мышцы успели несколько одрябнуть, что делало зрелище ещё более жалким. И тем внушительнее на фоне левой руки смотрелась правая: новенькая, металлическая, хищно блестящая в электрическом свете ламп…
Танда очень редко плакала. Но сейчас она не стеснялась.
Такого подарка на новый год ей не дарили никогда.
Страница 2 из 2
