Страсти Тихого Холма

— Ну нихера себе, — присвистнул Том, почесывая затылок. — Жмурик.

— Жмурики у тебя в морге, Том, а этому скелету уже много лет, поди, это уже раритет, будь он не ладен, — Алекс отодвинул меня в сторону и подошел ближе к костям. — Ребят у него тут бумажка!

— Туалетная? — хохотнул туповатый Острая Дубина. Алекс кинул в него уничтожающий взгляд, неожиданно вскрывая голову. Том упал, дергаясь в конвульсиях.

— ТВОЮ ЖЕ…! — закричал я, кидаясь к умирающему парню. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!

— Да это не я… — Алекс был поражен; пока я пытался сделать хоть что-то, безрезультатное, но оправдывающее меня перед совестью и законом, он стоял, держа ту бумажку, вытащенную из глазницы скелета. На лист, заботливо развернутый, брызнуло несколько капель крови умирающего… а, нет, уже мертвого. Я мрачно усмехнулся, а пораженный Алекс закричал.

— ОНО СВЕТИТСЯ!

ОНО СВЕТИТСЯ! Не, ну ничего себе, смотри, тут рисунок был, на него как кровь попала, так сразу свет! Охренеть! Что это тут изображено? Я надеюсь увидеть тут фотографию совокупляющихся гомосеков, или трех коней, насилующих женщину, или гигантского осьминога, трахающего все, что движется, во все щели, с использованием посторонних предметов, или… Ох, блин, тут какие-то кольца. Ничего интересного.

POV Марк

— Ничего интересного, — протянул Алекс разочарованно и выкинул рисунок. — Пойдем дальше? — его голос дрожал. Мне казалось, он сейчас сорвется, заистерит, снимет штаны и залезет на стенку. Но ничего, держался парень, пусть на его глазах и помер только что один из нас…

— Погоди-ка… — у меня вдруг закружилась голова. Сильно так — я чуть не упал на труп Тома, и в это время взгляд мой кирпичом рухнул на рисунок, лежащий на полу. Голова закружилась еще больше. А рисунок будто манил меня…

… звал.

— Чего-то мне плохо… — Алекс упал, ударяясь головой о пол. Или это потолок? Или? А…

А это что там такое?

Все резко прекратилось. Помотав головой, я вдруг понял, что видеть стал хуже. Будто какая-то красная пелена застилала… Краем глаза я заметил, как Алекс встает с пола, снимает штаны и бежит лезть на стену. Черт, его психика все-таки не выдержала.

А меня упорно тянуло смотреть на то, что возникло посередине коридора. Черная, манящая не хуже рисунка, загнавшего нас в мир Алессы, воронка.

Ну, все, хана нам. Не, честно, лучше б нас динозавры сожрали. А теперь что? Все, мы в мире Алессы, мы в полной ее власти. И знаете, что самое страшное? У нас СЕМЕЧКИ КОНЧИЛИСЬ! Мы не выживем здесь.

Что, спокойней?! Не кричать?! Слезть со стены?! МНЕ И ТУТ ХОРОШО, Я ТУТ ЖИТЬ БУДУ! МАРК, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ, МЫ РОДИМ ДЕТЕЙ И НАЗОВЕМ ИХ ДЕТЬМИ! Кстати, тут пахнет свежими булочками, хочешь булочек?

Зачем тебе эта кость? Верни ее скелету, немедленно!

Ай!

Глава 4. Гость

— Солнышко, сегодня на обед — свежепойманное, прожаренное мясо, — Слендер нежно чмокнул Пирамидоголового в вершинку, и резким, отработанным движением, отклонился в сторону, дабы избежать удара по уху острой, проржавевшей с одной стороны железкой.

— Сколько раз я тебя просил — не отвлекай меня, пока я работаю, — проворчал Пирамида, возвращая голову в исходное положение. — Меня сама Алесса попросила, говорит, что в городе, помимо больших зубастых тварей, появились люди, которых надо телепатически отследить, привести сюда и сожрать. Наверное.

— Сожрать? Ну почему так кровожадно?… — расстроено протянул Слендер, подтягивая сползшие штаны. Открыв духовку, он закашлялся — подгоревшее мясо дымилось и уже почти не дергалось.

— Жрать будем не мы, а Петрович — гигантский осьминог, живущий в канализации. С тех пор, как город опустел окончательно, бедняга совсем свихнулся от голода. Жрет теперь, что попало. Котов всяких, велосипедные шины, волосатые пельмени в его рацион тоже входят… Человечинки ему нужно, а не этих дошираков химических, — вздохнул Пирамидоголовый, поправляя родной головной убор. — Вот я и отслеживаю пищу. Кстати, кажется, кто-то из них помер. Вот же блин. Еще одной заблудшей души нам тут не хватало. Придет — на кол посажу, двухметровый, ибо не нужны мне тут посторонние духи. Помнишь того, рыжего? Вот… — возмущенный Пирамида стукнул рукой по холодильнику. Холодильник оттаял и зацвел подснежниками.

— Малыш Тедди? Он был хорошим призраком, почти ничего не ел и пел песенки про синие грибы под луной! А ты… — Слендер уловил грозный взгляд возлюбленного сквозь стенку пирамиды, и поспешно сбавил тон. — А ты его в рабство продал. Цыганам. Сексуальным маньякам.

— Ага… — ревниво заговорил любитель пирамидок. — Цыгане у него сексуальные! А я что? Я не сексуальный? Я тебя не возбуждаю?!

— Ээ… — не понял Слендер.

— Знаешь, что я тебе скажу?! — Пирамидоголовый вскочил со стула, и Слендермен сделал вид, будто он стена. — Твой Тедди спал с тобой в одной постели!