Веселая история о том, как Пирамидоголовый трахнул в школьном туалете Слендермена, и о том, что произошло дальше.
Добавить в моё избранное
140 мин, 53 сек 21065
Вы занимались с ним хер пойми чем, когда я был на задании Алессы в городе!
— Ничего мы не делали… — прошептал Слендер. Мясо в его руках последний раз судорожно дернулось и затихло. По комнате разнеслось эхо предсмертного мяуканья. — Подумаешь, целовались пару раз… — совсем тихо, чтобы глуховатый обладатель пирамидовидных щупалец не услышал и не сделал в тощем еще несколько дырок.
— Я ревновал тебя. И ревную! Ко всему, что движется! — продолжал возмущаться Пирамида. — Потому что я люблю тебя, тощая скотина, а ты вот так со мной… Эх, ты! — махнув рукой, Пирамидоголовый вернулся на стул, горько бросив напоследок: — Вот сниму свою пирамиду…
— Нет, любимый, ты не вздумай! — Слендер подлетел к мужчине и обнял его, образуя вокруг любителя пирамидок черный призрачный кокон рук. — Ты задохнешься! Где я тебя хоронить буду? Ты же вон какой… большой… и сексуальный, — пытаясь задобрить и успокоить.
— Если ты не принесешь мне мой обед, задохнешься сам, когда я буду рвать твою глотку своими пирамидками, — пробурчал Пирамида. — А сам буду напевать романтические песни про любовь и солнце в небесах. Прикинь? Ты напичкан искусственными и натуральными членами, ежесекундно кончающими в твое едва живое, истерзанное и истраханное тело, а я пою песенку про птичку, которая насилует зайчика! Как тебе затейка? Пойдет?
— Кушай, извращенец, — Слендер тоже умел обижаться. Кинув на стол тарелку с пережаренной кошкой, он поспешил отойти подальше от мужчины с вилкой, ножом и бензопилой. Раздались звуки разрываемого мяса. — А я пойду, двери открою. Кажется, к нам кто-то стучится…
— Иди, открой, — принялся набивать рот Пирамида. Пища немного успокоила его. — Ох, выебу я тебя, Сленди, ох выебу… Век будешь помнить мою граненую науку.
— Прости, дорогой, у меня эти дни, — буркнул Слендермен, направляясь в коридор. — Хрен тебе, — шепотом, маскируя голос под щелчок открываемого замка.
— Ну что, кто там? — вопросил Пирамидоголовый. — Бомж какой-нибудь? Скорми его Петровичу!
— Ты кто? — не отвечая на вопрос возлюбленного, Слендермен с удивлением глядел на человека, бесстрашно смотрящего прямо в глаза тощего кошмара местных лесов и березовых рощиц.
Человек улыбнулся.
Человек, который явился на порог к двум любящим друг друга и ненавидящим все живое созданиям тьмы, улыбаясь, ловко проскользнул мимо тощего Слендера, направляясь прямиком на кухню, где восседал мрачный Пирамидоголовый. Как вы, наверное, уже догадались, этим человеком был Марк. После прогулок по канализационным тоннелям, он в конец упоролся, потерял свое чувство самосохранения, и именно поэтому сейчас он явился в дом Слендера и Пирамиды, на ходу начиная нести всякую чушь, хотя по-хорошему, он должен был бежать прочь из проклятого города. Казалось даже, что бедный парень слегка свихнулся.
Да не казалось, и не слегка…
— … В общем, пошел я из этой комнаты прочь, а спутник мой, Алекс — весельчак, знаете, жуткий, он-то нас сюда и затащил, повеселиться, да порнушку необыкновенную посмотреть, с вашим участием — у меня на плечах повис, я ж его вырубил. Так вот, свисает он, будто недоваренная сосиска, а я иду, и меня все смущает, что эта сосиска тихо дышит. Где вы видели дышащие сосиски? В общем, для верности решил я долбануть парня о стену; долбанул разик-другой — он затих сразу как-то, ну, думаю, все, сварилась сосиска. Иду дальше, тащу его тело бездыханное, потом смотрю — опять развилка. Налево или направо? Думаю: пойду налево, там хоть свет есть, в конце тоннеля. Может быть, там и выход из мрачных, наполненных кровью и дерьмом, каналов имеется. А может, и люди там имеются… в разных позах.
— И что же там было? — Слендера необычайно захватила история пришельца. Пирамидоголовый же сидел на стуле, смотрел в потолок, покрытый странными неприличными иероглифами древнего и мертвого языка, и к рассказу интереса не проявлял. Его одолевало смутное чувство голода. Кажется, он хотел выпить чайку с печеньками.
Но чайка была скурена три дня назад.
— Когда я туда пришел, то понял, что угодил прямо в логово большой волосатой твари, напоминающей неощипанную собаку. Тварь эта, прикованная толстенной цепью к стене, тихо скулила и пыталась петь песенку про ежика с дырочкой в левой задней ноге. Я попятился назад — тем временем, вся моя жизнь пролетела у меня перед глазами и рухнула в пропасть. Недособака зарычала — и я, споткнувшись, рухнул туда же. Благо, что там вода оказалась, которая меня вынесла в еще один тоннель канализации, что был на пару уровней пониже. Жаль только, что Алекса я потерял. Не знаю, жив он был тогда, или мертв, но все равно жалко. Как потерял? Все просто — когда мы падали, он угодил немного левее, чем надо, а там сидел в засаде большой и страшный осьминог. Не, вы прикиньте?
— Ничего мы не делали… — прошептал Слендер. Мясо в его руках последний раз судорожно дернулось и затихло. По комнате разнеслось эхо предсмертного мяуканья. — Подумаешь, целовались пару раз… — совсем тихо, чтобы глуховатый обладатель пирамидовидных щупалец не услышал и не сделал в тощем еще несколько дырок.
— Я ревновал тебя. И ревную! Ко всему, что движется! — продолжал возмущаться Пирамида. — Потому что я люблю тебя, тощая скотина, а ты вот так со мной… Эх, ты! — махнув рукой, Пирамидоголовый вернулся на стул, горько бросив напоследок: — Вот сниму свою пирамиду…
— Нет, любимый, ты не вздумай! — Слендер подлетел к мужчине и обнял его, образуя вокруг любителя пирамидок черный призрачный кокон рук. — Ты задохнешься! Где я тебя хоронить буду? Ты же вон какой… большой… и сексуальный, — пытаясь задобрить и успокоить.
— Если ты не принесешь мне мой обед, задохнешься сам, когда я буду рвать твою глотку своими пирамидками, — пробурчал Пирамида. — А сам буду напевать романтические песни про любовь и солнце в небесах. Прикинь? Ты напичкан искусственными и натуральными членами, ежесекундно кончающими в твое едва живое, истерзанное и истраханное тело, а я пою песенку про птичку, которая насилует зайчика! Как тебе затейка? Пойдет?
— Кушай, извращенец, — Слендер тоже умел обижаться. Кинув на стол тарелку с пережаренной кошкой, он поспешил отойти подальше от мужчины с вилкой, ножом и бензопилой. Раздались звуки разрываемого мяса. — А я пойду, двери открою. Кажется, к нам кто-то стучится…
— Иди, открой, — принялся набивать рот Пирамида. Пища немного успокоила его. — Ох, выебу я тебя, Сленди, ох выебу… Век будешь помнить мою граненую науку.
— Прости, дорогой, у меня эти дни, — буркнул Слендермен, направляясь в коридор. — Хрен тебе, — шепотом, маскируя голос под щелчок открываемого замка.
— Ну что, кто там? — вопросил Пирамидоголовый. — Бомж какой-нибудь? Скорми его Петровичу!
— Ты кто? — не отвечая на вопрос возлюбленного, Слендермен с удивлением глядел на человека, бесстрашно смотрящего прямо в глаза тощего кошмара местных лесов и березовых рощиц.
Человек улыбнулся.
Глава 5. Первое безумие
А дальше завернулся совсем уж буйный и невменяемый косячок событий.Человек, который явился на порог к двум любящим друг друга и ненавидящим все живое созданиям тьмы, улыбаясь, ловко проскользнул мимо тощего Слендера, направляясь прямиком на кухню, где восседал мрачный Пирамидоголовый. Как вы, наверное, уже догадались, этим человеком был Марк. После прогулок по канализационным тоннелям, он в конец упоролся, потерял свое чувство самосохранения, и именно поэтому сейчас он явился в дом Слендера и Пирамиды, на ходу начиная нести всякую чушь, хотя по-хорошему, он должен был бежать прочь из проклятого города. Казалось даже, что бедный парень слегка свихнулся.
Да не казалось, и не слегка…
— … В общем, пошел я из этой комнаты прочь, а спутник мой, Алекс — весельчак, знаете, жуткий, он-то нас сюда и затащил, повеселиться, да порнушку необыкновенную посмотреть, с вашим участием — у меня на плечах повис, я ж его вырубил. Так вот, свисает он, будто недоваренная сосиска, а я иду, и меня все смущает, что эта сосиска тихо дышит. Где вы видели дышащие сосиски? В общем, для верности решил я долбануть парня о стену; долбанул разик-другой — он затих сразу как-то, ну, думаю, все, сварилась сосиска. Иду дальше, тащу его тело бездыханное, потом смотрю — опять развилка. Налево или направо? Думаю: пойду налево, там хоть свет есть, в конце тоннеля. Может быть, там и выход из мрачных, наполненных кровью и дерьмом, каналов имеется. А может, и люди там имеются… в разных позах.
— И что же там было? — Слендера необычайно захватила история пришельца. Пирамидоголовый же сидел на стуле, смотрел в потолок, покрытый странными неприличными иероглифами древнего и мертвого языка, и к рассказу интереса не проявлял. Его одолевало смутное чувство голода. Кажется, он хотел выпить чайку с печеньками.
Но чайка была скурена три дня назад.
— Когда я туда пришел, то понял, что угодил прямо в логово большой волосатой твари, напоминающей неощипанную собаку. Тварь эта, прикованная толстенной цепью к стене, тихо скулила и пыталась петь песенку про ежика с дырочкой в левой задней ноге. Я попятился назад — тем временем, вся моя жизнь пролетела у меня перед глазами и рухнула в пропасть. Недособака зарычала — и я, споткнувшись, рухнул туда же. Благо, что там вода оказалась, которая меня вынесла в еще один тоннель канализации, что был на пару уровней пониже. Жаль только, что Алекса я потерял. Не знаю, жив он был тогда, или мертв, но все равно жалко. Как потерял? Все просто — когда мы падали, он угодил немного левее, чем надо, а там сидел в засаде большой и страшный осьминог. Не, вы прикиньте?
Страница 5 из 40
