Фандом: Гарри Поттер. «По словам Элизабет Кюблер-Росс, когда мы умираем или переживаем тяжелую утрату, мы все проходим пять этапов горя».
Добавить в моё избранное
25 мин, 49 сек 18226
Гермиона на мгновение прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Это безумие. Даже если Снейпу удалось выжить после нападения Нагайны, почему рана выглядит как свежая? Прошло больше шести лет.
Это безумие.
Пациенту необходимо наложить швы. Доктор Стоун права.
Но она понятия не имеет о природе ранения. А Гермиона знает. Значит, закон и клятва обязывают Грейнджер стоять на своем до конца.
Это безумие.
— Доктор Стоун, вы должны мне поверить. Я знаю, что это за рана. А вы?
Миранда вздохнула:
— Грейнджер, выметайся отсюда! Еще одно слово — и ты будешь искать себе другого наставника.
Нельзя злиться. Гнев опасен.
— Доктор Стоун, я уже видела такие раны. Вы должны поверить мне! Я точно знаю, что швы в этой ситуации только навредят!
— Бекки, позвони в операционную и вызови, наконец, доктора Мидлтона! — сверкнула глазами доктор, не обращая внимания на интерна. — И выведи доктора Грейнджер на воздух проветриться.
Гермиона вдруг ощутила, как сильно устала. От медицины, запаха крови, резкости доктора Стоун. От жизни одиночки без семьи и друзей. Она позволила медсестре вывести себя за дверь. Ноги казались свинцовыми.
«Это безумие.»
Снейп все равно умрет.
Не хочу быть врачом«.»
Она сама не поняла, как оказалась сидящей на корточках у двери приемного покоя.
— Доктор! Эй, доктор?
— А? — Гермиона с трудом подняла голову. Перед ней стоял парамедик.
— Напарница забыла отдать вещи того парня. У тебя ведь неизвестный с разорванным горлом?
— Нет… Да. Да, давайте сюда.
— Учитель, наверное.
Ну конечно, магглам этот предмет напоминал школьную указку.
Чёрное дерево, сердечная жила дракона, тринадцать дюймов.
Палочка Северуса Снейпа.
На осторожное, почти нежное прикосновение Гермионы палочка отозвалась чуть заметным теплом, идущим откуда-то из сердцевины. В последний раз девушка прикасалась к волшебной палочке два года назад, когда поместила свою на хранение в маггловский банк, чтобы было как можно меньше соблазна решить какую-либо проблему с помощью волшебства.
Поверить в магию в двенадцать лет оказалось куда проще, чем отказаться от нее в восемнадцать. Но тем не менее Грейнджер сделала и это.
Но сейчас вдруг поняла, что отказ от магии был ошибкой.
— Учитель. Да, — тихо сказала Гермиона, не замечая, что рядом уже никого нет. Она резко встала и быстрым шагом пошла в смотровую, сжимая палочку в руках.
— Это опять ты?! — доктор Стоун как раз ставила Снейпу капельницу. — Убирайся. Вон.
Палочка чуть дрогнула. У девушки возникло странное ощущение, будто решение уже принимала не она, а этот маленький кусочек полированного дерева.
— Империо, — одними губами сказала Гермиона Грейнджер.
Доктор Стоун на секунду замерла, потом расплылась в глупой улыбке и сказала:
— Вы уже освободились, доктор Грейнджер? Забирайте пациента в палату, оформляйте карту.
Медсестра в замешательстве потянулась к телефону.
— Но, мэм, вы сказали…
— Вот именно, Бекки, я сказала, — подчеркнув слово «я», перебила Стоун. — И я говорю, что этим пациентом будет заниматься доктор Грейнджер. Это все.
Очевидно, никто в этой больнице не решался спорить с доктором Стоун.
Этап третий. Торговля.
Человеку, знакомому с теорией вероятности, торговля с судьбой и самим собой кажется дурацкой причудой. Но иногда мы готовы на все. Мы готовы поверить в Бога, отрицая собственный реализм. Мы обещаем стать мудрее, терпимее. Разумеется, в обмен на небольшую плату.
Когда мы делаем что-то, мы всегда ждем отдачи. Даже если уверяем других и самого себя, что совершенно бескорыстны, мы все равно всегда ждем отдачи.
Снейп пришел в себя примерно через полчаса, когда Гермиона уже успела обругать себя последними словами и увериться в том, что сошла с ума, обрекла на смерть человека, никак не относящегося к миру магии. Давление бывшего профессора было низким, пульс едва прощупывался. Грейнджер колотило, отчего записи в карте были неразборчивыми.
Она практически не пользовалась магией почти шесть лет. А для того, чтобы вернуться «в строй» выбрала заклинание, за которое ей грозило пожизненное заключение.
«Если он придет в себя, все будет хорошо. Если, очнувшись, он начнет шипеть и плеваться ядом — все будет хорошо!»
Гермиона успела выпить три чашки слабого кофе, несколько раз набрать номер поста медсестер и уже почти решилась применить Энервейт, вступив в сделку с совестью, когда услышала свистящий шепот:
— Черт, Грейнджер… Скажите, что я умер и это — Ад.
«Спасибо, Господи!»
— Я тоже очень рада вас видеть, профессор, — искренне улыбнулась Гермиона и достала фонарик, чтобы проверить реакцию зрачков.
Это безумие.
Пациенту необходимо наложить швы. Доктор Стоун права.
Но она понятия не имеет о природе ранения. А Гермиона знает. Значит, закон и клятва обязывают Грейнджер стоять на своем до конца.
Это безумие.
— Доктор Стоун, вы должны мне поверить. Я знаю, что это за рана. А вы?
Миранда вздохнула:
— Грейнджер, выметайся отсюда! Еще одно слово — и ты будешь искать себе другого наставника.
Нельзя злиться. Гнев опасен.
— Доктор Стоун, я уже видела такие раны. Вы должны поверить мне! Я точно знаю, что швы в этой ситуации только навредят!
— Бекки, позвони в операционную и вызови, наконец, доктора Мидлтона! — сверкнула глазами доктор, не обращая внимания на интерна. — И выведи доктора Грейнджер на воздух проветриться.
Гермиона вдруг ощутила, как сильно устала. От медицины, запаха крови, резкости доктора Стоун. От жизни одиночки без семьи и друзей. Она позволила медсестре вывести себя за дверь. Ноги казались свинцовыми.
«Это безумие.»
Снейп все равно умрет.
Не хочу быть врачом«.»
Она сама не поняла, как оказалась сидящей на корточках у двери приемного покоя.
— Доктор! Эй, доктор?
— А? — Гермиона с трудом подняла голову. Перед ней стоял парамедик.
— Напарница забыла отдать вещи того парня. У тебя ведь неизвестный с разорванным горлом?
— Нет… Да. Да, давайте сюда.
— Учитель, наверное.
Ну конечно, магглам этот предмет напоминал школьную указку.
Чёрное дерево, сердечная жила дракона, тринадцать дюймов.
Палочка Северуса Снейпа.
На осторожное, почти нежное прикосновение Гермионы палочка отозвалась чуть заметным теплом, идущим откуда-то из сердцевины. В последний раз девушка прикасалась к волшебной палочке два года назад, когда поместила свою на хранение в маггловский банк, чтобы было как можно меньше соблазна решить какую-либо проблему с помощью волшебства.
Поверить в магию в двенадцать лет оказалось куда проще, чем отказаться от нее в восемнадцать. Но тем не менее Грейнджер сделала и это.
Но сейчас вдруг поняла, что отказ от магии был ошибкой.
— Учитель. Да, — тихо сказала Гермиона, не замечая, что рядом уже никого нет. Она резко встала и быстрым шагом пошла в смотровую, сжимая палочку в руках.
— Это опять ты?! — доктор Стоун как раз ставила Снейпу капельницу. — Убирайся. Вон.
Палочка чуть дрогнула. У девушки возникло странное ощущение, будто решение уже принимала не она, а этот маленький кусочек полированного дерева.
— Империо, — одними губами сказала Гермиона Грейнджер.
Доктор Стоун на секунду замерла, потом расплылась в глупой улыбке и сказала:
— Вы уже освободились, доктор Грейнджер? Забирайте пациента в палату, оформляйте карту.
Медсестра в замешательстве потянулась к телефону.
— Но, мэм, вы сказали…
— Вот именно, Бекки, я сказала, — подчеркнув слово «я», перебила Стоун. — И я говорю, что этим пациентом будет заниматься доктор Грейнджер. Это все.
Очевидно, никто в этой больнице не решался спорить с доктором Стоун.
Этап третий. Торговля.
Человеку, знакомому с теорией вероятности, торговля с судьбой и самим собой кажется дурацкой причудой. Но иногда мы готовы на все. Мы готовы поверить в Бога, отрицая собственный реализм. Мы обещаем стать мудрее, терпимее. Разумеется, в обмен на небольшую плату.
Когда мы делаем что-то, мы всегда ждем отдачи. Даже если уверяем других и самого себя, что совершенно бескорыстны, мы все равно всегда ждем отдачи.
Снейп пришел в себя примерно через полчаса, когда Гермиона уже успела обругать себя последними словами и увериться в том, что сошла с ума, обрекла на смерть человека, никак не относящегося к миру магии. Давление бывшего профессора было низким, пульс едва прощупывался. Грейнджер колотило, отчего записи в карте были неразборчивыми.
Она практически не пользовалась магией почти шесть лет. А для того, чтобы вернуться «в строй» выбрала заклинание, за которое ей грозило пожизненное заключение.
«Если он придет в себя, все будет хорошо. Если, очнувшись, он начнет шипеть и плеваться ядом — все будет хорошо!»
Гермиона успела выпить три чашки слабого кофе, несколько раз набрать номер поста медсестер и уже почти решилась применить Энервейт, вступив в сделку с совестью, когда услышала свистящий шепот:
— Черт, Грейнджер… Скажите, что я умер и это — Ад.
«Спасибо, Господи!»
— Я тоже очень рада вас видеть, профессор, — искренне улыбнулась Гермиона и достала фонарик, чтобы проверить реакцию зрачков.
Страница 3 из 8
