Фандом: Гарри Поттер. «По словам Элизабет Кюблер-Росс, когда мы умираем или переживаем тяжелую утрату, мы все проходим пять этапов горя».
Добавить в моё избранное
25 мин, 49 сек 18234
Вы расскажете, как вам удалось выжить? И почему рана выглядит так, словно она еще свежая?
— Завтра, Грейнджер, завтра.
Разумеется. Странно, что он вообще еще мог разговаривать после такого потрясения. Что ж, завтра, так завтра.
Жизнь коротка, но иногда стоит дать себе поблажку.
Этап пятый. Смирение.
Подразумевается, что проблемы и неприятности закаляют нас. Предполагается, что мы должны учиться на собственных ошибках. Считается, что мужчины никогда не плачут, а все женщины обязаны уметь хорошо готовить.
Есть великое множество негласных правил. Наверное, если бы мы следовали им без колебаний, жизнь стала бы куда проще.
Утром Снейп выписался — рана затянулась, все показатели были в норме. Грейнджер, так и не решившаяся напомнить ему об обещании рассказать о спасении, зачем-то написала на листочке свой адрес и телефон и засунула бумагу в карман снейповских брюк. Он ушел, не оглядываясь, а Гермионе, впервые за долгие годы, захотелось написать Гарри и Рону.
Она доработала смену и по дороге домой заехала в банк — забрать свою палочку. В магазине купила бутылку шампанского, какие-то овощи, фрукты. Дома приняла душ, откупорила шампанское и сделала несколько глотков, отсалютовав бокалом собственному отражению:
— За Снейпа!
Письмо она писала долго. Что можно написать людям, ближе которых у нее никогда не было? В конце концов Гермиона ограничилась тем, что поздравила Гарри с рождением сына, а Рона — с высокой должностью, упомянула о своей работе. В конце письма покаялась, что была полной дурой, написала свой адрес и пообещала приехать в отпуск. «Если, конечно, вы захотите меня видеть», — вывела она последнюю строчку и задумалась.
Все, что произошло вчера, следовало проанализировать.
Скорее всего, она больше никогда не увидит Снейпа. Разумеется, если не отправится к нему домой прямо сейчас — собраться так быстро он никак не мог. Но почему она так волнуется за него, почему хочет увидеть?
«Все просто, Грейнджер. Снейп — единственный, кто знает тебя настоящую в этой стране», — мрачно подумал Гермиона, делая очередной глоток.
Но если это так, почему она отпустила его? Почему даже не стала настаивать на ответах?
Подумав минут десять, девушка вынесла неутешительный вердикт: в глубине души она надеялась, что Снейп сам захочет снова с ней встретиться.
— Дура ты, Грейнджер, — в очередной раз сказала сама себе Гермиона, допила шампанское и отправилась спать с тоскливой мыслью о том, что больше никогда не увидит Северуса Снейпа. Он даже не поблагодарил ее за помощь. Впрочем, это было вполне в его стиле.
На следующий день, собираясь на работу, Грейнджер подумала, что все события, произошедшие с ней, были похожи не то на сон, не то на какую-то особую форму психоза. Стоило забыть обо всем как можно скорее исключительно из чувства самосохранения. Иначе можно дойти до того, что она вообразит Снейпа любовью всей своей жизни. Умение убеждать себя в невероятных вещах было одним из наиболее бесполезных талантов Гермионы Грейнджер.
Письмо Гарри она тем не менее отправила.
На работе Стоун, не более приветливая, чем позавчера, отправила Гермиону на обход по палатам послеоперационных больных. Другие интерны, памятуя о странных привилегиях, полученных доктором Грейнджер в первый же день, сторонились ее.
«Отлично, Гермиона, просто отлично. Ты снова распугала всех вокруг».
Чертов слизеринец!
Искать другую работу? Но эта больница была одной из лучших в Сиднее. Переехать? Но ей не хотелось оставлять родителей без присмотра.
Монотонная работа увлекала, надежно блокируя разум. В приемный покой ее вызвали уже после обеда. На одной из коек сидел Северус Снейп, бледный, но вполне живой. Гермиона задернула занавески, будто отгораживая их от внешнего мира, и отстраненно спросила:
— Вам хуже?
— Нет, — покачал он головой, странно улыбаясь. — Но вы мне должны.
Гермионе захотелось рассмеяться:
— Да уж, настоящий слизеринец! И чего же вы от меня хотите?
Снейп встал. Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх, отчего девушка сразу растеряла половину бравады.
— Ответьте на мой вопрос, мисс Грейнджер.
«Вы хоть раз за все эти годы ощущали себя живой?»
— Какой вопрос? — простодушно переспросила Гермиона.
Снейп осторожно взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза:
— Вы знаете.
Грейнджер отчего-то не хотелось отстраняться, что само по себе было очень странно, но прекрасно перекликалось со вчерашними бредовыми мыслями.
— Вы тоже не ответили на мой вопрос.
— Да, но это вы мне должны, — мягко напомнил Снейп.
— По-моему, в шахматах это называется пат, — криво улыбнулась Гермиона.
«Ты что, флиртуешь со Снейпом?» — изумился Рон.
— Завтра, Грейнджер, завтра.
Разумеется. Странно, что он вообще еще мог разговаривать после такого потрясения. Что ж, завтра, так завтра.
Жизнь коротка, но иногда стоит дать себе поблажку.
Этап пятый. Смирение.
Подразумевается, что проблемы и неприятности закаляют нас. Предполагается, что мы должны учиться на собственных ошибках. Считается, что мужчины никогда не плачут, а все женщины обязаны уметь хорошо готовить.
Есть великое множество негласных правил. Наверное, если бы мы следовали им без колебаний, жизнь стала бы куда проще.
Утром Снейп выписался — рана затянулась, все показатели были в норме. Грейнджер, так и не решившаяся напомнить ему об обещании рассказать о спасении, зачем-то написала на листочке свой адрес и телефон и засунула бумагу в карман снейповских брюк. Он ушел, не оглядываясь, а Гермионе, впервые за долгие годы, захотелось написать Гарри и Рону.
Она доработала смену и по дороге домой заехала в банк — забрать свою палочку. В магазине купила бутылку шампанского, какие-то овощи, фрукты. Дома приняла душ, откупорила шампанское и сделала несколько глотков, отсалютовав бокалом собственному отражению:
— За Снейпа!
Письмо она писала долго. Что можно написать людям, ближе которых у нее никогда не было? В конце концов Гермиона ограничилась тем, что поздравила Гарри с рождением сына, а Рона — с высокой должностью, упомянула о своей работе. В конце письма покаялась, что была полной дурой, написала свой адрес и пообещала приехать в отпуск. «Если, конечно, вы захотите меня видеть», — вывела она последнюю строчку и задумалась.
Все, что произошло вчера, следовало проанализировать.
Скорее всего, она больше никогда не увидит Снейпа. Разумеется, если не отправится к нему домой прямо сейчас — собраться так быстро он никак не мог. Но почему она так волнуется за него, почему хочет увидеть?
«Все просто, Грейнджер. Снейп — единственный, кто знает тебя настоящую в этой стране», — мрачно подумал Гермиона, делая очередной глоток.
Но если это так, почему она отпустила его? Почему даже не стала настаивать на ответах?
Подумав минут десять, девушка вынесла неутешительный вердикт: в глубине души она надеялась, что Снейп сам захочет снова с ней встретиться.
— Дура ты, Грейнджер, — в очередной раз сказала сама себе Гермиона, допила шампанское и отправилась спать с тоскливой мыслью о том, что больше никогда не увидит Северуса Снейпа. Он даже не поблагодарил ее за помощь. Впрочем, это было вполне в его стиле.
На следующий день, собираясь на работу, Грейнджер подумала, что все события, произошедшие с ней, были похожи не то на сон, не то на какую-то особую форму психоза. Стоило забыть обо всем как можно скорее исключительно из чувства самосохранения. Иначе можно дойти до того, что она вообразит Снейпа любовью всей своей жизни. Умение убеждать себя в невероятных вещах было одним из наиболее бесполезных талантов Гермионы Грейнджер.
Письмо Гарри она тем не менее отправила.
На работе Стоун, не более приветливая, чем позавчера, отправила Гермиону на обход по палатам послеоперационных больных. Другие интерны, памятуя о странных привилегиях, полученных доктором Грейнджер в первый же день, сторонились ее.
«Отлично, Гермиона, просто отлично. Ты снова распугала всех вокруг».
Чертов слизеринец!
Искать другую работу? Но эта больница была одной из лучших в Сиднее. Переехать? Но ей не хотелось оставлять родителей без присмотра.
Монотонная работа увлекала, надежно блокируя разум. В приемный покой ее вызвали уже после обеда. На одной из коек сидел Северус Снейп, бледный, но вполне живой. Гермиона задернула занавески, будто отгораживая их от внешнего мира, и отстраненно спросила:
— Вам хуже?
— Нет, — покачал он головой, странно улыбаясь. — Но вы мне должны.
Гермионе захотелось рассмеяться:
— Да уж, настоящий слизеринец! И чего же вы от меня хотите?
Снейп встал. Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх, отчего девушка сразу растеряла половину бравады.
— Ответьте на мой вопрос, мисс Грейнджер.
«Вы хоть раз за все эти годы ощущали себя живой?»
— Какой вопрос? — простодушно переспросила Гермиона.
Снейп осторожно взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза:
— Вы знаете.
Грейнджер отчего-то не хотелось отстраняться, что само по себе было очень странно, но прекрасно перекликалось со вчерашними бредовыми мыслями.
— Вы тоже не ответили на мой вопрос.
— Да, но это вы мне должны, — мягко напомнил Снейп.
— По-моему, в шахматах это называется пат, — криво улыбнулась Гермиона.
«Ты что, флиртуешь со Снейпом?» — изумился Рон.
Страница 7 из 8
