Когда гаснут звезды

— Что это?! — раздался визгливый мужской голос, который эхом пронесся по бесконечным коридорам поместья древнего чистокровного магического рода.

— Проклятье… — ответил другой голос гораздо тише и спокойней. — Люциус, его прокляли.

— Кто?! Кто посмел?! — взвился первый голос и тут же смолк.

— Разве это сейчас важно? — осторожно спросил второй. — Важно спасти мальчика.

— Драко… — прошептал тот, кого назвали Люциусом, — мой сын… он станет сквибом? Что будет с родом, с древним родом Малфоев? А, Северус? Что? — мужчина с длинными светлыми волосами, что сидел за крепким столом из дорогого красного дерева поднял усталые больные глаза на своего собеседника. На того, кто единственный знал, как помочь.

Северус Снейп стойко выдержал тяжелый взгляд и язвительно проговорил:

— Ты думаешь только о чести рода, Люциус. А я вот просто пытаюсь спасти своего крестника. И даже знаю как. Ты слышал что-нибудь о Гарри Потере, мальчике-который-выжил?

— Ты же знаешь, что слышал, — прошипел Люциус Малфой, стискивая полированную поверхность стола пальцами, унизанными дорогими перстнями, — он пережил аваду Лорда, когда его мамаша — грязнокровка… — его голова мотнулась в сторону, волосы взметнулись наподобие крыльев неведомой птицы, когда ладонь Северуса оставила красный след на его щеке.

— Не смей, — проговорил он спокойно, но черные глаза полыхали самой настоящей яростью. — Да, именно о нем я говорю. Драко нужен донор. Тот, кто будет поддерживать его магическую сущность. Поттер — идеально подходит на эту роль. О нем пока не знает магический мир. Он находится под опекой магллов, которые только рады будут избавиться от обузы.

— Откуда тебе знать? — прошипел Люциус, потирая следы от пощечины. — Ты что, следил за ним?

— Я не мог оставить его. Это сын Лили, — ответил Северус, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Так вот, ты дашь согласие на conjunctio.

— Нет!

— Да. Древний и почти забытый ритуал. Мы свяжем Поттера и Драко. Но они никогда не узнают об этом. К активации могут привести только особые обстоятельства, которые вряд ли имеют право на существование. Поверь мне, я прослежу, чтобы мальчики относились друг к другу неприязненно настолько, насколько это возможно.

Люциус сидел в своем кресле и смотрел, как садится солнце. Он знал, что согласится на предложение Северуса Снейпа. Конечно. Ведь у него нет выбора. И никто никогда ничего об этом не узнает. Магическая связь. Просто, для поддержания магии его сына. И никак иначе.

Северус Снейп стоял в своей лаборатории и думал, что теперь не даст за свою жизнь и ломанного кната. Он не сказал Малфою самого главного. И это очень не понравилось бы Люциусу. Очень.

В чуланах всегда страшно. Сколько бы лет тебе ни было — страшно. А если к тому же тебе едва исполнилось десять, то страшно вдвойне.

Тем вечером, тридцать первого июля, Гарри улизнул из кухни в свой чулан, чтобы не видеть поросячьи жующие лица Дадли и дядюшки Вернона. Это было отвратительно, тем более Гарри не кормили так сытно и плотно, видимо, считая, что щуплому мальчику достаточно питаться нечасто и скромно. Он сидел в душном чулане под лестницей, думая о том, что у него никогда не было настоящего дня рождения. У Дадли, его кузена, были и подарки, и гости, и обязательно праздничный торт. А у него, Гарри, ничего. Только старые вещи кузена, огромные, невероятно растянутые (кузен отличался отнюдь не хрупкой комплекцией) и этот чулан. В чулане была кровать и тумбочка для вещей. А еще там была лампочка, чей тусклый свет помогал разогнать темноту. Гарри боялся темноты. Боялся шорохов и стука, который раздавался сверху, когда кто-то ходил по скрипучей лестнице. Боялся, что кто-то из Дурслей зайдет и снова начнет кричать. Иногда ему хотелось уйти отсюда, убежать куда-нибудь далеко-далеко, в дом, где его примут и будут любить.

Настойчивый стук в дверь заставил его вздрогнуть. В коридоре раздались сначала мелкие шажки тети, щелчок открывающегося замка, а затем незнакомый голос. Резкий и отрывистый.

— Ну, здравствуй, Петуния. Ты меня помнишь, ведь так? — спросил голос, и Гарри вздрогнул от властных ноток в голосе незнакомца.

— Да, — выдавила через силу миссис Дурсль и прибавила, — помню, Северус.

Странное имя показалось Гарри смешным, и он улыбнулся впервые за день. Интересно, что здесь нужно этому Се… се… северусу? Похоже, тете знаком этот человек.

Гарри выглянул из чулана, только на чуть-чуть приоткрыв дверцу, и увидел высокого черноволосого мужчину лет тридцати. Он был необычно одет, пожалуй, одежда была даже еще более странной, чем его имя. Петуния стояла напротив него, сжавшись, стараясь избежать пронзительного взгляда.

— Вы назначены опекунами мальчику, — тихий, но строгий, пронизывающий тон. — Это не дает вам права обращаться с ним таким образом. У вас есть обязанности, которые вы не выполняете.