Хроники Малфоя. Павлин, Рождество и Исчезательный Шкаф

Глава 1

Пробуждение поистине кошмарное. Кожу колет крошечными иголками, ресницы слиплись, а в ушах забытым отзвуком школьного гонга грохочет кровь. Омерзительно пахнет лекарствами и теми жуткими перекрахмаленными простынями, какие бывают только в больницах.

Вердикт — Мунго.

Он пробует разлепить глаза — без толку. Шевелит языком — ладно, предпринимает попытку им пошевелить — снова без толку. Всё, что ему остаётся — лежать, ждать, пока тело соизволит подчиниться разуму, и на всякий случай раздражённо вздыхать. Впрочем, нет — вздыхать тоже не стоит. Первый же вздох превращается в полухрап-полувсхлип, недостойный даже страдающего насморком гоблина — не то что порядочного волшебника. К сожалению, именно этот унизительный звук и привлекает чьё-то внимание, потому что в следующую секунду справа от кровати кто-то ахает, скрипит стул, раздаётся топот ног и чей-то уверенный голос произносит:

— Мистер Малфой, вы меня слышите?

Как, интересно, он должен ответить? Мысленно?

— Целитель Сплин, он вас слышит, я уверена! — Драко чувствует прикосновение тонких холодных пальцев к запястью. — Пульс изменился, он приходит в сознание. Снимайте маску. Анапнео! — произносит женский голос, и дышать становится чуть легче. — Падма, подними… да, спасибо.

— Мистер Малфой, — размеренно повторяет первый голос. — Подайте, пожалуйста, знак, что вы пришли в себя. Моргните. Резкий выдох. Очень хорошо.

Спустя ещё один полувсхлип и целую вечность унижения целитель, очевидно, приходит к выводу, что пациент скорее жив, чем мёртв.

— Реакция зрачков… Недурно. Позовите сестру Эббот, попытаемся вывести джентльмена…

— Всем выйти из комнаты, — сурово распоряжается та же женщина, что применяла заклинания. — Я лично буду вам ассистировать.

Судя по тому, как все ретировались из палаты, интонации настораживают не только Драко.

— Послушайте, миссис Малфой, вы пристрастны, это может помешать…

Мама?

— При всём уважении, целитель Сплин, я зашивала своего мужа маггловскими нитками после охоты на заражённых книззлов, и даже шрама не осталось! Так что давайте не будем о профессионализме. Снимайте анестезию.

Не мама.

А потом тело обжигает огнём, и он только успевает пожалеть, что не увидел эту женщину — кем бы она ему ни приходилась.

Второе пробуждение тоже кошмарное, но, по крайней мере, он может медленно двигать кончиками пальцев. Язык во рту почти не ворочается. Драко с трудом разлепляет глаза. Веки тяжёлые, а правая щека горит, будто её приложили калёным железом. Не то чтобы Драко клеймили калёным железом, но он в своё время получил Метку и прекрасно помнит ощущения.

Метка.

Тёмный Лорд.

Исчезательный Шкаф.

Последнее, что помнит Драко, — как возился со шкафом и наступил на собственную мантию. Не велико достижение, но как-то так получается, что в последнее время все его достижения — из тех, какими не похвастаешься в приличном обществе. Интересно, как это он так удачно упал, что оказался в Мунго?

Он медленно поворачивает голову. На стуле возле кровати дремлет колдомедик. Рыжая коса, скуластый профиль, белая кожа, под глазами — фиолетовые круги. Лет двадцать пять — тридцать. Особого лоска нет, зато есть обручальное кольцо с изумрудом — почти такое же, как у матери Драко. Как у всех волшебниц, вступивших в семью Малфоев за последние десять поколений.

Драко смотрит на кольцо и снова чувствует себя абсолютно беспомощным — в том числе потому, что у него, если доверять ощущениям, кольцо тоже есть. На том же драккловом безымянном пальце. Вопросов становится непотребно много, и это уже раздражает, без шуток.

Драко мысленно отвешивает себе подзатыльник: надо собраться! Пока женщина спит, у него есть время на размышления. Хорошо.

Думай.

Вариант первый. Он провалился в Шкаф, который до конца так и не починен. И умер. Так что это — его персональный Ад, где он женат на какой-то девице, которая мало того что работает, так ещё и в Мунго. Это объяснило бы его жалкое состояние. Всю свою недолгую жизнь он посвятил погоне за тем, чего у него никогда не было и — что самое печальное — ему никогда не суждено было получить. Теперь он будет вечность лежать на кровати, слушать попискивание странных приборов (он надеется, что хотя бы не маггловских!) и держать на весу левую руку, облепленную какими-то присосками. Довольно изощрённое наказание за бездарно прожитые годы.

Нет.

Невозможно.

Драко таращится на подвешенную руку. Предплечье в следах от ожогов — он явно побывал в переделке (впрочем, кто знает, какая дорога ведёт в Ад), — но на нём нет ни следа Чёрной метки. Итог: версия с Адом несостоятельна. Это Рай.

Драко улыбается как дурак. Он не Пожиратель. Если он умер — значит, скоро встретится с мамой.