Фандом: Гарри Поттер. Жизнь обошлась с Северусом жестоко. Нарцисса вышла замуж за едва знакомого человека. На них обоих заявил права Люциус, оба стараются найти свое место: рядом друг с другом, в семействе Малфоев, и выжить в войне света с тьмой.
Добавить в моё избранное
64 мин, 6 сек 1329
Глаза и уши семьи, они приглядывали за чиновниками, которым Малфои преподносили подарки, собирали информацию, но передавали ее исключительно Люциусу. В случае необходимости они не отказали бы в помощи и Северусу, но согласно традициям, лишь глава семьи имел право требовать их повиновения. Северус никогда рамок традиций не нарушал.
На стене осталось свободное место еще для нескольких портретов. Но там, где должен был располагаться потрет Абраксаса, висела лишь пустая рама. Обитателям галереи причина была известна. Порку, а потом и убийство, было прекрасно видно в огромные, от пола до потолка, окна.
Северус не слышал от портретов ни единого дурного слова в свой адрес. Или предки Малфоев были слишком хорошо воспитаны, или считали его полезным семье. Зельевар его уровня, готовый в любой момент удовлетворить любое пожелание хозяина дома — Малфои понимали пользу надомных работников. Как и то, что иной раз со слугами можно себе позволить простые удовольствия.
Обычно Северус предпочитал другой путь, но этот, через галерею, был короче. Свернуть за угол, пройти до конца восточного крыла, где заканчиваются дубовая отделка стен и ковровая дорожка. В скважине приоткрытой двери, ведущей в подвал, торчал тяжелый медный ключ. Хоть нужды запираться не было, Северус отдавал должное предупредительности Люциуса. Если бы ему когда-нибудь захотелось уединения, он мог закрыть дверь и с головой погрузиться в работу.
За дверью роскошь заканчивалась. Голые серые стены обрамляли ведущие вниз ступени. При приближении Северуса вспыхнули факелы, давая достаточно света, чтобы он не споткнулся. Лестница свернула направо, открывая вход в комнату, сплошь заставленную бутылочками, банками, шкафами с ядами.
Обойдя стопки книг и коробку с пустыми бутылочками, Северус подошел к столу у дальней стены, заваленному списками, старыми книгами, копиями страниц из гримуара Малфоев, и засунул бумаги, которые ему вскорости вряд ли понадобятся, в один из ящиков. Выровнял стопку книг и вытащил рецепт, которым предстояло заняться в ближайшее время.
Вокруг уже валялось несколько дополнительных копий, но самую первую, главную, Северус держал на глазах. Конечно, он все помнил наизусть, но не мог рисковать будущим ребенком возлюбленного, о чем-то позабыв. Для любого темного мага сотворение ребенка в котле было непростой задачей. Северус хотел, чтобы у него все получилось идеально — заодно, чтобы показать Люциусу, что он достоин расточаемого ему внимания.
Он уже почистил и приготовил свой любимый котел — железный, сорокового размера, трех футов в высоту и столько же в ширину. Высушил и отмерил шалфей, девичью пижму и вереск, чтобы окурить емкость и подготовить все к последующему колдовству. Готово было все, кроме его собственных нервов.
Как всегда, когда привести мысли в порядок не получалось, Северус принялся сортировать ингредиенты. Павлиньи перья, куриные зубы, лапы катоблепаса, рога перитона, кальцинированный эмбрион и целый ворох новых ингредиентов, просмотреть которые пока не было времени, — все нужно было разобрать и разложить. Ядовитая драконья печень, сердца оборотней, нетленная плоть русалидов и множество прочих радующих глаз прелестей — Северус организовывал их по принципу среды обитания, принадлежности к животным или растениям, и степени редкости.
Прочие зельевары убили бы за такую коллекцию. Один даже попытался. И теперь на полке с особо ценной добычей у Северуса красовались банки с человеческими тканями и органами.
Ни волоска Абраксаса в лаборатории не было. Как бы Люциус ни презирал отца, использовать его таким образом он позволить не мог. Но Северуса заподозрил. Тот старательно изобразил смешанное с негодованием удивление — вероятно, достаточно убедительно, ибо в конце концов Люциус даже извинился.
Зато Северус заполучил глаза, мозг и прочие части тела Карадока Деакборна — недалекого члена Ордена Феникса, осмелившегося посягнуть на редчайшие ингредиенты из его коллекции. Он постучал по банке с глазами — те моргнули. Знание того, что их постепенно тающая численность вгоняет оставшихся членов Ордена Феникса в тоску, грело Северусу душу.
Однако, он и сам переживал, когда до него дошли слухи о гибели Розье и Вилкса. У него было мало друзей и он не был особо близок со школьными приятелями, но те давали хоть какое-то ощущение безопасности. Пока он был среди своих, гриффиндорцы его не задирали.
Какая ирония — Дамблдор клялся, что нет никакой разницы между полукровками и чистокровными, но ни один чистокровный маг не был с Северусом жесток.
Кроме Абраксаса. Но тот, кто высек собственного сына, не считается.
Порой казалось, что оставшиеся после порки шрамы больше расстраивают Северуса, чем самого Люциуса. Их было не свести ни мазями, ни примочками. И хотя Люциус настаивал, что его они не волнуют, с тех пор он не оставлял спину оголенной даже в спальне.
Северус покачал головой.
На стене осталось свободное место еще для нескольких портретов. Но там, где должен был располагаться потрет Абраксаса, висела лишь пустая рама. Обитателям галереи причина была известна. Порку, а потом и убийство, было прекрасно видно в огромные, от пола до потолка, окна.
Северус не слышал от портретов ни единого дурного слова в свой адрес. Или предки Малфоев были слишком хорошо воспитаны, или считали его полезным семье. Зельевар его уровня, готовый в любой момент удовлетворить любое пожелание хозяина дома — Малфои понимали пользу надомных работников. Как и то, что иной раз со слугами можно себе позволить простые удовольствия.
Обычно Северус предпочитал другой путь, но этот, через галерею, был короче. Свернуть за угол, пройти до конца восточного крыла, где заканчиваются дубовая отделка стен и ковровая дорожка. В скважине приоткрытой двери, ведущей в подвал, торчал тяжелый медный ключ. Хоть нужды запираться не было, Северус отдавал должное предупредительности Люциуса. Если бы ему когда-нибудь захотелось уединения, он мог закрыть дверь и с головой погрузиться в работу.
За дверью роскошь заканчивалась. Голые серые стены обрамляли ведущие вниз ступени. При приближении Северуса вспыхнули факелы, давая достаточно света, чтобы он не споткнулся. Лестница свернула направо, открывая вход в комнату, сплошь заставленную бутылочками, банками, шкафами с ядами.
Обойдя стопки книг и коробку с пустыми бутылочками, Северус подошел к столу у дальней стены, заваленному списками, старыми книгами, копиями страниц из гримуара Малфоев, и засунул бумаги, которые ему вскорости вряд ли понадобятся, в один из ящиков. Выровнял стопку книг и вытащил рецепт, которым предстояло заняться в ближайшее время.
Вокруг уже валялось несколько дополнительных копий, но самую первую, главную, Северус держал на глазах. Конечно, он все помнил наизусть, но не мог рисковать будущим ребенком возлюбленного, о чем-то позабыв. Для любого темного мага сотворение ребенка в котле было непростой задачей. Северус хотел, чтобы у него все получилось идеально — заодно, чтобы показать Люциусу, что он достоин расточаемого ему внимания.
Он уже почистил и приготовил свой любимый котел — железный, сорокового размера, трех футов в высоту и столько же в ширину. Высушил и отмерил шалфей, девичью пижму и вереск, чтобы окурить емкость и подготовить все к последующему колдовству. Готово было все, кроме его собственных нервов.
Как всегда, когда привести мысли в порядок не получалось, Северус принялся сортировать ингредиенты. Павлиньи перья, куриные зубы, лапы катоблепаса, рога перитона, кальцинированный эмбрион и целый ворох новых ингредиентов, просмотреть которые пока не было времени, — все нужно было разобрать и разложить. Ядовитая драконья печень, сердца оборотней, нетленная плоть русалидов и множество прочих радующих глаз прелестей — Северус организовывал их по принципу среды обитания, принадлежности к животным или растениям, и степени редкости.
Прочие зельевары убили бы за такую коллекцию. Один даже попытался. И теперь на полке с особо ценной добычей у Северуса красовались банки с человеческими тканями и органами.
Ни волоска Абраксаса в лаборатории не было. Как бы Люциус ни презирал отца, использовать его таким образом он позволить не мог. Но Северуса заподозрил. Тот старательно изобразил смешанное с негодованием удивление — вероятно, достаточно убедительно, ибо в конце концов Люциус даже извинился.
Зато Северус заполучил глаза, мозг и прочие части тела Карадока Деакборна — недалекого члена Ордена Феникса, осмелившегося посягнуть на редчайшие ингредиенты из его коллекции. Он постучал по банке с глазами — те моргнули. Знание того, что их постепенно тающая численность вгоняет оставшихся членов Ордена Феникса в тоску, грело Северусу душу.
Однако, он и сам переживал, когда до него дошли слухи о гибели Розье и Вилкса. У него было мало друзей и он не был особо близок со школьными приятелями, но те давали хоть какое-то ощущение безопасности. Пока он был среди своих, гриффиндорцы его не задирали.
Какая ирония — Дамблдор клялся, что нет никакой разницы между полукровками и чистокровными, но ни один чистокровный маг не был с Северусом жесток.
Кроме Абраксаса. Но тот, кто высек собственного сына, не считается.
Порой казалось, что оставшиеся после порки шрамы больше расстраивают Северуса, чем самого Люциуса. Их было не свести ни мазями, ни примочками. И хотя Люциус настаивал, что его они не волнуют, с тех пор он не оставлял спину оголенной даже в спальне.
Северус покачал головой.
Страница 4 из 19
