Дуэт для Авады с оркестром

Это положительно смешно, потому что иначе мне хотелось бы заплакать. Я не ожидал иного от братьев Лестренджей, Беллочка… — ну, с ней все ясно. А вот Барти — он меня удивил. Хорошо удивил. Качественно. Я смеялся, как сумасшедший. Ты просто представить себе не можешь, насколько у нас теперь весело.

А «Илиада» мне надоела. Теперь вспоминаю«Властелина колец».

22. 12. 81.

Я.

Алекс!

Успокойся, прошу тебя, успокойся. Забудь, ведь ты это умеешь, умеешь лучше всего остального. Прекрасная музыка, уютное кресло, посиделки у камина с бокалом в руке — было. Горы, леса, раскаленный солнцем песок — было. Тепло руки, прикосновение губ, запах волос — было. Веселье, радость, любовь — было. И будет, я тебе обещаю. Обязательно. Потом…

А сейчас — забудь. Пожалуйста. Пусть так — смена дней, вчера — сегодня — завтра. И не надо, не надо думать, сколько этих «вчера» уже прошло, и сколько этих«завтра» еще впереди. Вчера — сегодня — завтра. Когда-нибудь они закончатся, и ты сможешь забыть о них и вспомнить все остальное. А пока… Сегодня, Алекс, главное — сегодня…

Эйв, оболтус ты невообразимый, определенно, наша жизнь с каждым днем все более чудесна…

Глава 5. День святого Валентина

Третий час в этом занюханом кабаке. Третий час мы сидим и смотрим друг на друга через стол. Я весь день тебя искал, с тех пор, как прочитал утром вчерашний «Пророк».

Февраль в Манчестере — не самый лучший месяц. До сих пор холодно, никак не отогрею руки. И даже в этом мерзком заведении, в котором нет ни одной парочки, все стены увешаны аляповатыми розовыми сердечками. День святого Валентина. Ненавижу этот праздник.

— И долго ты будешь молчать, Алекс?

— Чучело, — Мальсибер отвечает после долгой паузы. — Я не молчу, я размышляю. Тебя вот разглядываю…

Равнодушное лицо моего лучшего друга пугает меня. Я смотрю на свои руки, долго смотрю, не решаясь снова начать говорить, потом снова гляжу в его потухшие глаза.

— Ну и что перед собой видишь?

Алекс с трудом изображает улыбку.

— Тебя. Нет. Ты не представляешь себе — я вижу тебя. Это просто сумасшествие какое-то.

— Я не галлюцинация, Алекс. Я… живой, — дотрагиваюсь до его плеча. — И даже немного теплый. И не очень, если честно, счастливый.

Нет, сдержаться не выйдет.

— Мерлин, почему так долго?! — кричу я, вскочив со стула.

Алекс вздрагивает.

— Эйв, ты настолько давно меня не видел? Считаешь, что мне идет быть заикой? Долго? Разве долго? Странно. А ты не изменился. Почти.

Магглы в кабаке смотрят на нас. Ну их к дементорам, пусть смотрят. Мне в кои веки на это наплевать.

— А-а-а… заикой… Блин. Прости. Не сдержался, — сложно говорить об этом, ох, как же сложно! — Я так больше не могу. Я своей тени боюсь. Ты в курсе того, чего творит сейчас наш с тобой любимый… повели… ну ты понял? — я опять срываюсь на крик. Не так я себе представлял нашу встречу, совсем не так.

Алекс все так же равнодушно глядит на меня.

— Я? Эйв, чудо родное, я сейчас вообще не в курсе чего-либо. Видеть его — видел. Ужаснулся даже. И слухи… долетали… мало. Очень мало.

— Я… я просто не могу больше. Это безумие!

Алекс хмурится, сложив пальцы в замок, крепко сжимает ладони. Потом резко встает и дергает меня за рукав.

— Пошли.

Да я с тобой хоть на край света пойду, чудовище. Только вернись, стань таким, как был. Я могу многое перенести, но только не эту пустоту в твоих глазах.

Мы у тебя дома, на Альберт-Парк-роуд. Парадный зал, как ты его называл, весь зарос паутиной. Ты сдергиваешь покрывало с дивана и кресла. Кашляешь от пыли. Не можешь найти даже бутылку виски. Ходишь по собственному дому, как потерянный сквиб. Где твоя палочка, Мерлин побери? «Акцио виски!» — я прихожу к тебе на помощь. Что с тобой, Алекс? Ты отворачиваешься, не смотришь в глаза. Нет, так нельзя. Надо выпить. Выпить и поговорить. Мне очень надо. И тебе тоже.

Начинает разговор Мальсибер.

— Так. Ты успокоился уже? Давай с самого начала и подробно. Сможешь?

Сначала, говоришь? Ну, держись, идеолог ты мой дорогой.

— Как только Лорд возродился, я так обрадовался… упал к ногам… дурак. Тут-то он и кинул в меня Круцио, другим на устрашение. Тебя рядом не было, меня удержать. Потом… потом любое собрание — и меня выставляют идиотом. Наказывают, понятно. И так все время. Все время, Алекс!

Мальсибер устало прикрывает глаза ладонью.

— Так часто?

— Да. И это тянется с момента, как он возродился. С июня прошлого года.

Алекс снова делает попытку улыбнуться. Мерлин, лучше бы он этого не делал.

— Чудо… А ты живой. Я, честно говоря, так рад, что ты живой. С ума сойти… Живой и мрачный. Эйв… — он наливает мне и себе виски. — Эйв, все закончилось…

Да неужели?