Дуэт для Авады с оркестром

Не смеши меня, чудовище! Все только начинается!

— Ты собираешься сразиться за меня с Темным лордом? Хотел бы я на это посмотреть! — я смеюсь. Зло смеюсь.

— Нет. Зачем с ним сражаться… — Алекс пожимает плечами. — Эйв, все просто будет не так. Я ведь рядом.

— Он меня швырнул в боевики, дружище. В банальные такие боевики. Пушечное мясо. Наливай! Не могу опьянеть.

Он молча наливает еще виски. Да, лучше ничего не говори. Молчи, друг, молчи. И слушай.

— Ты меня помнишь нормальным. Что со мной стало за этот неполный год? Ох… — я нервно смеюсь. — Налей еще. Налей, я выпью. Ничего не могу забыть. Уволился с работы — туда было страшно ходить.

Начинаю говорить и не могу остановиться. За пятнадцать лет столько всего произошло, но ты должен знать, что я сейчас чувствую.

— Ты себе не представляешь, сколько нашлось доброхотов… я ведь жил, понимаешь, с же-е-е-нщиной из О-о-о-ордена Фе-е-еникса! Кто я после этого, а? Все, все побежали стучать. Моментально, один за другим. Кроме Снейпа, пожалуй.

Алекс не сводит с меня глаз. Безразличных глаз.

— Ну… Уродов на наш век хватит. Эйв, мы им всем отомстим. Страшно. Я отомщу. — говорит он бесцветным голосом. — Понимаешь?

Я смотрю на него. Ничего. Сейчас ты и не такое услышишь.

— Понимаю. Я Розу отправил в Китай. Слава Мерлину, успел. Буквально взашей выгнал в аэропорт. Иначе… что бы сделали с ней, если такое сделали со мной? — меня совершенно несет. Я не остановлюсь, пока не скажу все, что накипело и наболело за это время. — Знаешь, что самое страшное для меня сейчас, Алекс? Не пытки. Не страх. Не убийства. А то, что я разочарован. Во всем, что делал. Вообще, намертво. Нет никакой борьбы за права магов. Есть борьба за власть. Личную власть.

Мальсибер молча слушает и пьет.

— И эта личная власть держится на терроре, устроенном нашими руками. Я верил в идеалы. Я хотел лучшего мира для нас, для тебя, меня, Розы, наших потенциальных детей… И что? Какие, к дементорам, идеалы? Мрак, кровь, кучка людишек рвет друг друга в клочья ради власти, — вскакиваю с дивана, хожу по залу, размахиваю руками, расплескиваю виски. — Где те, кто реально верил, что мы строим лучший мир? Где они? В могиле? Или сгнили заживо, как ты, в Азкабане? При нем осталась шайка лизоблюдов и три фанатика. Лорд даже Барти не вытащил. Он его, по сути, убил. Барти-то! Он же на Лорда только что не молился!

Останавливаюсь, язвительно усмехаюсь.

— Молчишь… и правильно делаешь. Потому что ничего ты не сможешь на это сказать. Ни-че-го. Можешь меня успокоить. Но вернуть мою наивную, глупую веру ты уже не в силах. Даже ты не сможешь это сделать, хотя, кроме тебя, я вообще никому не верю. А еще я понимаю, — снова сажусь на диван, закуриваю. — Что весь тот разговор, эти жалобы — все впустую. Пожалуюсь я тебе, а завтра встану и пойду на собрание. И буду кланяться. И бояться. Хотя, может, с тобой и не буду. Но выйти из этого уже нельзя. Только смерть.

Он молчит. А вот теперь я жду от тебя ответа, друг. От кого еще, кроме тебя?

— Скажи хоть что-нибудь, не молчи! — я снова повышаю голос.

Алекс медленно допивает виски, смотрит на меня. Спокойно отвечает.

— Борьба за власть? Ладно. Эйв, я не собираюсь тебя утешать. Я сегодня вообще утешать не умею. Так получилось. Понимаешь, бывает и так — борьба за правое дело превращается в бойню и дрязги. Ну… ты же библиофил, ты сам это лучше меня знаешь. Только мы-то уже здесь. Понимаешь? И все, что мы с тобой сможем сделать — попытаться повернуть ситуацию так, как это нужно нам. Эйв, ты совсем сдался, нельзя так. Ситуация, она меняется каждый день.

Я смеюсь. Алекс, я тебя ненавижу. Тебя и твою гладкую, как морская галька, речь.

— Сдался. Ты прав. Опустил руки, все такое… Да, так вышло.

— Зря. Ты же сам видишь — не все так плохо, как тебе кажется. Иначе я бы тут рядом с тобой не сидел. И Роза твоя тоже с тобой бы не была. Совсем. И ситуация эта дурацкая… Нужно просто угадать момент, понимаешь? Момент, когда мы, именно мы сможем все изменить так, как хочется нам.

Если б ты еще сам себе верил, Алекс. Но ты не веришь. И я не верю. Меня захлестывает ярость. До кончиков пальцев. Ненавижу!

— Не ври мне! — я вскакиваю, пинаю ногой стол. — Не смей мне врать, слышишь?!

— И не собирался, — Алекс поднимает голову, цедит сквозь зубы. — Черт. Какой ты стал. Это ты забыл, не я. Все забыл. Когда, вспомни пожалуйста, когда я вообще тебе врал?

— Да ты себе сам не веришь! — я поднимаю Мальсибера за мантию с пола, встряхиваю. — Посмотри на меня! Да, я такой! Стал! Необычный! — продолжаю его трясти, потом разжимаю руки и закрываю лицо руками. Что я делаю? Пятнадцать лет в Азкабане…

— Идиот. Чего ты от меня-то ожидаешь? Чтобы я тебе морду набил, как бабе-истеричке? Зря ждешь, — его голос холодный и отстраненный.

— Ну и набил бы.