Фандом: Гарри Поттер. От восторга к разочарованиям, от глупости к осознанию, от идеологий к цинизму. Юные всегда уверены, что сражаются с истинным злом — на стороне добра, разумеется. Но все относительно. Пока не повзрослеешь. Вот, собственно, и вся мораль.
Добавить в моё избранное
99 мин, 57 сек 1195
Да не мог он ничего взорвать. Он бы даже штаны не смог расстегнуть. Не то что бомбу взорвать.
— Это был семтекс или С-4, сука рыжая? — голос Фаулера.
Ирландец заржал.
— Врежь ему, Барри, за неуважение к полиции, — тот же Фаулер.
Долиш поморщился уже заметно. Ему явно не нравятся эти методы.
Вот сейчас, конечно, можно встать и сказать: «Это не он, я видел», гордо так. Храбро. Трибуны заапплодируют, а меня под руки поведут в Азкабан. И я даже дернулся. Но…
— Были ли признаки, что старший инспектор Фаулер выполнял чьи-то указания? Находился под магическим влиянием, к примеру, под Империо? — спросила Боунс.
— Нет, — уверенно ответил ей Долиш. — Он не самый приятный из людей, но действовал явно самостоятельно.
Я, конечно, промолчал. Ничего не сказал про этого пьяного ирландца. Кто бы поступил иначе? Вот вы бы встали и признались, да?
А потом меня отпустили.
Я лежу на скамейке, крепко закрыв глаза, и думаю. Мне действительно не хочется расспрашивать Алекса про Крауча.
— Твой отец все-таки помог, — негромко говорю, не открывая глаз.
Алекс фыркает.
— С чего бы ему тебе помогать? Ты что, не знаешь, как он к тебе относится?
— Ну, по твоей просьбе мог, — допускаю я.
Слышу шорох и глухой стук. Наверняка Мальсибер спрыгнул с дерева. Открываю глаза — так и есть. Стоит, вздернув подбородок, со своим этим вечным показным безразличием на лице.
— Я не стал бы просить отца даже за тебя, — Алекс садится на скамейку, смотрит в сторону. — Выяснили, что маггловский террорист из какой-то ИРА пронес на стадион самодельную бомбу и взорвал ее там. Ты же воспоминания на суде видел, ага? Что за глупые вопросы? Помог, не помог… И вообще, за какими дементорами ты поперся на этот маггловский концерт? Как будто ты не мог послушать Боуи в Лондоне, в Концерт-холле на Диагон-аллее. Опять твоя гриффиндорка повлияла?
О, именно этого вопроса я боялся. Алекс же в курсе, что я не выношу толпу. Ну и как объяснишь ему теперь, что мне… Мне было нужно, необходимо проверить. Просто вот проверить, что это такое — магглы. Ну и потом…
— Я пообещал, — негромко говорю Алексу, — Что пойду именно на маггловский концерт.
— Ты бы хоть меня спросил, — фыркает он.
Нет, ну в самом деле. Вскакиваю со скамейки.
— У меня своей головы, что ли, нет? Мне надо было, надо, понимаешь?!
Мальсибер глядит чуть мимо меня, потом тяжело вздыхает.
— Понимаю, ага. И не надо так руками размахивать, а то ты мне глаз выбьешь. Лучше подумай вот о чем. Если не я и не отец сам, то кто?
А ответ очень очевидный, дружище, ты и без меня это знаешь. Очевидный, но слишком невероятный. Потому что…
— Кто я такой, чтобы он, — подчеркиваю это слово, — меня вытаскивал? Неправдоподобно. Не может быть.
Алекс медленно улыбается, глядя на меня.
— Я давно говорил, что ты умный, чудовище. Читаешь между строк.
Ай, как же меня иногда бесит этот его тон.
— Не надо со мной разговаривать как с ребенком или придурком, — максимально жестко отвечаю я. Достаю сигарету и закуриваю. Мне так проще сосредоточиться. — Ну кто я такой? Обычный бывший школьник, тем более, мой отец на него работал и в итоге сбежал. Наследственность, то-се, вон, Скримджер на это упирал усиленно.
Мальсибер молча смотрит на меня. О да, знакомый тяжелый взгляд. Пять сотен фунтов, не меньше. Давит.
— Хорошо, давай по-взрослому, — после долгой паузы произносит он ровно и без эмоций. — Только не перебивай, ага? Выслушай, потом рассказывай хоть сказки барда Бидля.
Наклоняется вперед, смотрит пристально. Действительно, разговор будет серьезным. Давно я не видел у Мальсибера такого выражения лица.
— Во-первых, — Алекс говорит тихо, практически шепотом. — Ты чего, думаешь, что ему нужна как-там-ее… вендетта? Месть-смерть-преисподняя? Так, кажется, в твоей маггловской книге это называлось? Да плевал он на такие мелочи. Во-вторых, ты, блин, обычный бывший школьник, идеально играешь дурачка. Тебя никто всерьез не принимает — круглые глаза, растерянный вид. А зря. Очень зря, потому что ты, чудовище, ни разу не дурачок и не простофиля, которым тебя считают. А те, кого не принимают всерьез, очень опасны, — быстрая усмешка, которая тут же исчезает. — В-третьих, тебе не лень копаться в том, что тебе интересно. Я бы давно бросил, а ты, пока до конца не доведешь, не успокоишься. Ты важное от неважного отличаешь, ты умеешь ответить на незаданный вопрос, и у тебя, друг мой, чуйка. Вот как ты сказал Розье на первом курсе, что не стоит повышать голос на Снейпа? Помнишь? Давай, повтори, почему.
— Потому что он перестанет тебя понимать, — пожимаю плечами. — Он только орать будет в ответ, а толку? Защитная реакция. Это же сразу видно по нему.
— Тебе видно, — веско говорит Мальсибер.
— Это был семтекс или С-4, сука рыжая? — голос Фаулера.
Ирландец заржал.
— Врежь ему, Барри, за неуважение к полиции, — тот же Фаулер.
Долиш поморщился уже заметно. Ему явно не нравятся эти методы.
Вот сейчас, конечно, можно встать и сказать: «Это не он, я видел», гордо так. Храбро. Трибуны заапплодируют, а меня под руки поведут в Азкабан. И я даже дернулся. Но…
— Были ли признаки, что старший инспектор Фаулер выполнял чьи-то указания? Находился под магическим влиянием, к примеру, под Империо? — спросила Боунс.
— Нет, — уверенно ответил ей Долиш. — Он не самый приятный из людей, но действовал явно самостоятельно.
Я, конечно, промолчал. Ничего не сказал про этого пьяного ирландца. Кто бы поступил иначе? Вот вы бы встали и признались, да?
А потом меня отпустили.
Я лежу на скамейке, крепко закрыв глаза, и думаю. Мне действительно не хочется расспрашивать Алекса про Крауча.
— Твой отец все-таки помог, — негромко говорю, не открывая глаз.
Алекс фыркает.
— С чего бы ему тебе помогать? Ты что, не знаешь, как он к тебе относится?
— Ну, по твоей просьбе мог, — допускаю я.
Слышу шорох и глухой стук. Наверняка Мальсибер спрыгнул с дерева. Открываю глаза — так и есть. Стоит, вздернув подбородок, со своим этим вечным показным безразличием на лице.
— Я не стал бы просить отца даже за тебя, — Алекс садится на скамейку, смотрит в сторону. — Выяснили, что маггловский террорист из какой-то ИРА пронес на стадион самодельную бомбу и взорвал ее там. Ты же воспоминания на суде видел, ага? Что за глупые вопросы? Помог, не помог… И вообще, за какими дементорами ты поперся на этот маггловский концерт? Как будто ты не мог послушать Боуи в Лондоне, в Концерт-холле на Диагон-аллее. Опять твоя гриффиндорка повлияла?
О, именно этого вопроса я боялся. Алекс же в курсе, что я не выношу толпу. Ну и как объяснишь ему теперь, что мне… Мне было нужно, необходимо проверить. Просто вот проверить, что это такое — магглы. Ну и потом…
— Я пообещал, — негромко говорю Алексу, — Что пойду именно на маггловский концерт.
— Ты бы хоть меня спросил, — фыркает он.
Нет, ну в самом деле. Вскакиваю со скамейки.
— У меня своей головы, что ли, нет? Мне надо было, надо, понимаешь?!
Мальсибер глядит чуть мимо меня, потом тяжело вздыхает.
— Понимаю, ага. И не надо так руками размахивать, а то ты мне глаз выбьешь. Лучше подумай вот о чем. Если не я и не отец сам, то кто?
А ответ очень очевидный, дружище, ты и без меня это знаешь. Очевидный, но слишком невероятный. Потому что…
— Кто я такой, чтобы он, — подчеркиваю это слово, — меня вытаскивал? Неправдоподобно. Не может быть.
Алекс медленно улыбается, глядя на меня.
— Я давно говорил, что ты умный, чудовище. Читаешь между строк.
Ай, как же меня иногда бесит этот его тон.
— Не надо со мной разговаривать как с ребенком или придурком, — максимально жестко отвечаю я. Достаю сигарету и закуриваю. Мне так проще сосредоточиться. — Ну кто я такой? Обычный бывший школьник, тем более, мой отец на него работал и в итоге сбежал. Наследственность, то-се, вон, Скримджер на это упирал усиленно.
Мальсибер молча смотрит на меня. О да, знакомый тяжелый взгляд. Пять сотен фунтов, не меньше. Давит.
— Хорошо, давай по-взрослому, — после долгой паузы произносит он ровно и без эмоций. — Только не перебивай, ага? Выслушай, потом рассказывай хоть сказки барда Бидля.
Наклоняется вперед, смотрит пристально. Действительно, разговор будет серьезным. Давно я не видел у Мальсибера такого выражения лица.
— Во-первых, — Алекс говорит тихо, практически шепотом. — Ты чего, думаешь, что ему нужна как-там-ее… вендетта? Месть-смерть-преисподняя? Так, кажется, в твоей маггловской книге это называлось? Да плевал он на такие мелочи. Во-вторых, ты, блин, обычный бывший школьник, идеально играешь дурачка. Тебя никто всерьез не принимает — круглые глаза, растерянный вид. А зря. Очень зря, потому что ты, чудовище, ни разу не дурачок и не простофиля, которым тебя считают. А те, кого не принимают всерьез, очень опасны, — быстрая усмешка, которая тут же исчезает. — В-третьих, тебе не лень копаться в том, что тебе интересно. Я бы давно бросил, а ты, пока до конца не доведешь, не успокоишься. Ты важное от неважного отличаешь, ты умеешь ответить на незаданный вопрос, и у тебя, друг мой, чуйка. Вот как ты сказал Розье на первом курсе, что не стоит повышать голос на Снейпа? Помнишь? Давай, повтори, почему.
— Потому что он перестанет тебя понимать, — пожимаю плечами. — Он только орать будет в ответ, а толку? Защитная реакция. Это же сразу видно по нему.
— Тебе видно, — веско говорит Мальсибер.
Страница 8 из 28
