В крипипасте новый убийца — Штопаный Эл. Парень утверждает, что очень близко знаком с Джеффом, и что он сбежал от SCP. Кто же он на самом деле?
Добавить в моё избранное
76 мин, 55 сек 4826
Знаешь что… — от возмущения Джейн даже не знала, что ей сказать, а потому просто ушла.
— Братик Эл, не расстраивайся, — Салли обеими руками вцепилась в ладонь парня. — Сестрёнка Джейн всегда такая. А своего друга ты обязательно найдёшь!
— Уже нашёл, — Эл резко выдохнул. — Только, похоже, ты, Джеффри, совсем меня не помнишь, иначе бы узнал.
Раздался звук бьющегося стекла. Джефф выронил стакан.
— У меня есть несколько причин считать тебя другом, — уже вечером, в их комнате Джефф шагами измерял расстояние от стен до стены. — Во-первых, мы живём вместе. Во-вторых, ты понравился Смайлу. В-третьих, ты не понравился Джейн. А в-четвёртых твоя история. Я действительно нихрена не помню, чтобы было что-то подобное, но меня не оставляет ощущение, что я действительно знал тебя раньше, — взгляд пронзительно-голубых глаз упёрся в заплату на правом глазу и чёлку, закрывающую левый. Эл, похоже, настолько привык, что видел прямо через свои синие волосы.
— Я рад, что ты хочешь быть моим другом, Джефф. Мне большего и не надо. Можно, я не буду называть тебе своё настоящее имя? Я хочу, чтобы ты сам вспомнил меня, — Эл начал раздеваться, готовясь ко сну.
Джефф не ответил. Его охватило странное чувство — ощущение того, что он кому-то нужен. Это было весьма непривычно, но приятно.
— Ложись спать, — в итоге он произнёс свою любимую фразу.
— Если ты будешь мешать мне спать, то я заштопаю тебя, — ответил Эл, усмехаясь и забираясь под одеяло. Внутри всё пело. Так близко… Пусть Джефф его не узнал, всё равно приятно находиться рядом с ним, зная, что он друг, а не враг. Парень слышал, как сосед небрежно кидает на пол одежду, как ищет в тумбочке свою повязку на глаза. А потом он выключил свет и наступила тишина.
— Прошли годы, но храпишь ты по-прежнему, — пробормотал Эл, засыпая.
— Я не храплю! — но Штопаный уже спал.
Элу снился эпизод из детства. Он стоит на коленях, прижимая к себе хрупкое тело. Джефф хрипит, хватаясь за грудь. Лицо мальчика бледнеет. Необходимые лекарства он уже принял, но они ещё не подействовали.
— Джефф, держись, — Эл плачет, ещё крепче прижимая к себе младшего. — Ты ведь не оставишь меня, правда? Прости, что я оставил тебя одного. Это больше не повторится. Сейчас подействует лекарство и всё будет хорошо. Джеффри, ты меня слышишь? — в ответ лишь хрип.
Эл подскакивает на кровати. Лицо мокрое от слёз. Эти почти что предсмертные хрипы всё ещё звучат у него в ушах. Так близко, так громко, так реалистично, что… Сердце испуганно сжимается и падает куда-то в район пяток. Слетев с кровати, Эл подбегает к соседу.
— О нет, — это не во сне он слышал, и не отголоски сна звучали у него в ушах. Джеффу и правда плохо. Прямо как тогда, в далёком детстве. На глаза снова наворачиваются слёзы. Только не это!
Справедливости в жизни нет. Сколько не пытайся доказать обратное, всё равно не получится. Льюис Вудс понял это слишком рано. Чем маленький ребёнок провинился? Ничем. Он — самый обычный мальчик, который любит своих родителей и младшего брата. Но только вот родители почему-то не любят их, а братик тяжело болеет. Почему? За что? Вопросов много, а ответов нет.
Папа целыми днями пропадает на работе, а по выходным лишь отмахивается от детей, называя их жалкими спиногрызами. Мама довольно грубо поднимает их по утрам, усаживает за, а потом гонит в сад. Иногда гонит ещё и ванную. Вот и вся её забота. Маргарет Вудс не жалеет подзатыльников ни в чём не повинным детям. Она спокойно может запереть братьев в чулан и благополучно забыть о них на пару дней. Спасибо, хоть буханку хлеба и бутылку воды перед этим бросала, как собакам. А Лью всегда носил в кармане брюк лекарства для братика: две белые таблетки и одна красная капсулка. Вдвоём они сидели в темноте, прижимаясь друг к другу. Вспомнив, наконец, о том, что детей надо бы выпустить, мама открывала дверь. А через неделю всё повторялось.
Лью уже пошёл во второй класс. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать значение диагноза братика. Ему же всё объяснили. Братик родился с неправильным сердцем. Врач называл это умным словосочетанием «аномалия Эбштейна». Братик проживёт короткую жизнь, братик может умереть в любой момент. Его слабое сердечко часто сбивается с ритма, и помогают только лекарства. Лью всегда носит в кармане лекарства для братика: две белые таблетки и одна красная капсулка. Добрая школьная медсестра, у которой он спросил совета, сказала, что почитает что-нибудь про это. А потом, прочитав несколько умных книжек, она сказала, что братику нужно другое сердце: донорское, от другого человека, или механическое, из металла и пластика. Наивный вопрос ребёнка «а вы сможете помочь братику?» сгоняет с её лица улыбку. Она объясняет, что тут нужен специальный доктор, нужна операция, нужны деньги.
«Папочка, спаси братика, — умоляюще шепчет Лью, стоя перед отцом.
— Братик Эл, не расстраивайся, — Салли обеими руками вцепилась в ладонь парня. — Сестрёнка Джейн всегда такая. А своего друга ты обязательно найдёшь!
— Уже нашёл, — Эл резко выдохнул. — Только, похоже, ты, Джеффри, совсем меня не помнишь, иначе бы узнал.
Раздался звук бьющегося стекла. Джефф выронил стакан.
— У меня есть несколько причин считать тебя другом, — уже вечером, в их комнате Джефф шагами измерял расстояние от стен до стены. — Во-первых, мы живём вместе. Во-вторых, ты понравился Смайлу. В-третьих, ты не понравился Джейн. А в-четвёртых твоя история. Я действительно нихрена не помню, чтобы было что-то подобное, но меня не оставляет ощущение, что я действительно знал тебя раньше, — взгляд пронзительно-голубых глаз упёрся в заплату на правом глазу и чёлку, закрывающую левый. Эл, похоже, настолько привык, что видел прямо через свои синие волосы.
— Я рад, что ты хочешь быть моим другом, Джефф. Мне большего и не надо. Можно, я не буду называть тебе своё настоящее имя? Я хочу, чтобы ты сам вспомнил меня, — Эл начал раздеваться, готовясь ко сну.
Джефф не ответил. Его охватило странное чувство — ощущение того, что он кому-то нужен. Это было весьма непривычно, но приятно.
— Ложись спать, — в итоге он произнёс свою любимую фразу.
— Если ты будешь мешать мне спать, то я заштопаю тебя, — ответил Эл, усмехаясь и забираясь под одеяло. Внутри всё пело. Так близко… Пусть Джефф его не узнал, всё равно приятно находиться рядом с ним, зная, что он друг, а не враг. Парень слышал, как сосед небрежно кидает на пол одежду, как ищет в тумбочке свою повязку на глаза. А потом он выключил свет и наступила тишина.
— Прошли годы, но храпишь ты по-прежнему, — пробормотал Эл, засыпая.
— Я не храплю! — но Штопаный уже спал.
Элу снился эпизод из детства. Он стоит на коленях, прижимая к себе хрупкое тело. Джефф хрипит, хватаясь за грудь. Лицо мальчика бледнеет. Необходимые лекарства он уже принял, но они ещё не подействовали.
— Джефф, держись, — Эл плачет, ещё крепче прижимая к себе младшего. — Ты ведь не оставишь меня, правда? Прости, что я оставил тебя одного. Это больше не повторится. Сейчас подействует лекарство и всё будет хорошо. Джеффри, ты меня слышишь? — в ответ лишь хрип.
Эл подскакивает на кровати. Лицо мокрое от слёз. Эти почти что предсмертные хрипы всё ещё звучат у него в ушах. Так близко, так громко, так реалистично, что… Сердце испуганно сжимается и падает куда-то в район пяток. Слетев с кровати, Эл подбегает к соседу.
— О нет, — это не во сне он слышал, и не отголоски сна звучали у него в ушах. Джеффу и правда плохо. Прямо как тогда, в далёком детстве. На глаза снова наворачиваются слёзы. Только не это!
Справедливости в жизни нет. Сколько не пытайся доказать обратное, всё равно не получится. Льюис Вудс понял это слишком рано. Чем маленький ребёнок провинился? Ничем. Он — самый обычный мальчик, который любит своих родителей и младшего брата. Но только вот родители почему-то не любят их, а братик тяжело болеет. Почему? За что? Вопросов много, а ответов нет.
Папа целыми днями пропадает на работе, а по выходным лишь отмахивается от детей, называя их жалкими спиногрызами. Мама довольно грубо поднимает их по утрам, усаживает за, а потом гонит в сад. Иногда гонит ещё и ванную. Вот и вся её забота. Маргарет Вудс не жалеет подзатыльников ни в чём не повинным детям. Она спокойно может запереть братьев в чулан и благополучно забыть о них на пару дней. Спасибо, хоть буханку хлеба и бутылку воды перед этим бросала, как собакам. А Лью всегда носил в кармане брюк лекарства для братика: две белые таблетки и одна красная капсулка. Вдвоём они сидели в темноте, прижимаясь друг к другу. Вспомнив, наконец, о том, что детей надо бы выпустить, мама открывала дверь. А через неделю всё повторялось.
Лью уже пошёл во второй класс. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать значение диагноза братика. Ему же всё объяснили. Братик родился с неправильным сердцем. Врач называл это умным словосочетанием «аномалия Эбштейна». Братик проживёт короткую жизнь, братик может умереть в любой момент. Его слабое сердечко часто сбивается с ритма, и помогают только лекарства. Лью всегда носит в кармане лекарства для братика: две белые таблетки и одна красная капсулка. Добрая школьная медсестра, у которой он спросил совета, сказала, что почитает что-нибудь про это. А потом, прочитав несколько умных книжек, она сказала, что братику нужно другое сердце: донорское, от другого человека, или механическое, из металла и пластика. Наивный вопрос ребёнка «а вы сможете помочь братику?» сгоняет с её лица улыбку. Она объясняет, что тут нужен специальный доктор, нужна операция, нужны деньги.
«Папочка, спаси братика, — умоляюще шепчет Лью, стоя перед отцом.
Страница 6 из 22
