Последний подарок Пегги Картер

Как можно убедить хорошего человека, против воли натворившего много плохих дел, что он хороший, что он заслуживает счастье и что ему не надо прятаться от других людей? Слова мало помогали, а других способов Стив не знал. Ему очень нужно было объяснить Баки, что тот не злодей, что злодеи — ГИДРа и их приспешники, а он лишь невинная жертва, также, как и убитые им. Но Баки ненавидел и презирал себя, презирал за то, что сломался. ГИДРа разрушала его сознание, промывала мозги, причиняла нестерпимую, разрывающую на части боль, но это он, Джеймс Бьюкенен Барнс, позволил превратить себя в оружие. Это он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и в итоге превратился в машину для убийства. За это вина только на нем.

Стив не мог вычеркнуть прошлое, Зимний Солдат пролил немало крови и исчез, а эта кровь осталась на руках Баки.

Ночью Баки просыпался от собственного крика и в ужасе озирался по сторонам. Он ожидал увидеть людей в белых халатах, солдат с оружием у них за спиной и главного, нового куратора, которому теперь надо подчиняться. Если рядом не оказывалось Стива, объятия которого могли его успокоить, он шел в ванную, садился в нее и включал ледяную воду. Холод сковывал руки, ноги, чувства и мысли, позволяя ненадолго забыться, отдохнуть от самого себя. Однажды найдя Баки в таком состоянии, Стив отказался от миссий, чтобы всегда быть рядом.

Их отношения, бесконечно близкие до войны, стали еще ближе. Стиву казалось, что он для Баки становится целым миром. Зависимое положение, в которое ГИДРа поставила Зимнего Солдата, Баки перенес на себя и обрел собственную зависимость — Стива. Это неправильно, Баки должен был осознать ценность себя, своей собственной личности, свободной и независимой. Ему надо было выглянуть на улицу, понять, что его жизнь больше не ограничена ледяным гробом. Но из-за чувства вины Баки отгородился ото всех, подпуская к себе только одного человека. Он считал себя плохим, а в мире и без него предостаточно зла и грязи. Стив единственный, кто сможет быть рядом и не запачкаться.

Они лежали в постели, но еще не спали. Из-за постоянных кошмаров Баки с трудом засыпал, он знал, что ему придется пережить мучительные минуты пробуждения и осознания, где он, поэтому просто не хотел засыпать вообще. Но теперь он был человеком, а значит, ему требовался сон. Чуткий Стив никогда не засыпал раньше, он лежал рядом, обняв со спины, и прислушивался к состоянию Баки.

Баки всегда спал на левом боку. Он скрывал свою металлическую руку, потому что не хотел, чтобы Стив лишний раз к ней прикасался. Стив же намеренно постоянно прикасался к искусственной руке, пытаясь показать, что не испытывает никакого отвращения. Когда губы Стива скользили по металлу, Баки ощущал это прикосновение. По-другому, совсем не так как к живой плоти. Прикосновение было непривычным, потому что этой рукой Баки привык ломать и убивать, а не доставлять ласку. Стив открывал для него новые-старые ощущения, постепенно освобождаю душу Баки от оков Зимнего Солдата.

— Еще не спишь? — шепотом спросил Стив, прекрасно зная, что нет. Он многое мог сказать, только прислушавшись к дыханию Баки.

— Нет. — Баки открыл глаза и повернул голову к Стиву. Сегодня ему особенно трудно было уснуть.

— Ты помнишь Пегги?

Стив много разговаривал с Баки, вспоминал их былую жизнь, но он старался акцентировать внимание на довоенном времени: детство в Бруклине, совместные проделки, новые чувства и первые поцелуи — все то, что не имело отношения к ужасной войне, разделившей их на семьдесят лет и превратившей в тех, кем они сейчас являются. Поэтому Стив не вспоминал их Ревущую Команду или очаровательную Пегги.

— Пегги… женщина в красном платье, — после небольшой паузы ответил Баки.

— Да, правильно. — Стив не сомневался, что Баки вспомнит ее.

— Она была влюблена в тебя, — Баки улыбнулся и перевернулся на спину, чтобы не смотреть через плечо. Он задумался, предаваясь воспоминаниям, машинально взял ладонь Стива и переплел их пальцы. — А все вокруг считали Пегги твоей девушкой! — Баки вспомнил, как его возмущал этот факт, а Стив заливисто смеялся над негодованием своего возлюбленного.

— Это так, — задумчиво ответил Стив, удобно устраиваясь рядом с Баки. — Однажды она даже поцеловала меня.

— И как? — без намека на ревность и с неподдельным интересом спросил Баки. Он был уверен, что это могло произойти только после его «смерти». Имя «Стив» можно было использовать в качества синонима к верности и чести.

— Помада, ничего хорошего.

Баки рассмеялся и перекатился на живот, разлегся на груди Стива. А раньше, с досывороточным Стивом, такого провернуть еще нельзя было.

— Почему ты про нее вспомнил?

— Ты знаешь, она ведь еще жива. Я навещаю ее иногда.

Это была новость. Баки привык думать, что все, кого он когда-либо знал, уже мертвы. Кроме Стива, конечно. Баки сильно подводило внутреннее ощущение времени, пока он был в плену ГИДРы.