Последний подарок Пегги Картер

Отовсюду доносятся восклицания, счастливые крики, возгласы радости. Из окон каждого дома играет гимн, с подоконников свисают флаги. В небе проносятся самолеты, их рев люди встречают громогласным гвалтом.

Я иду, проталкиваясь сквозь толпу высыпавших на улицы людей. Куда? Не знаю, мне просто хочется стать частью шумной, многоликой, счастливой толпы. Я пожимаю кому-то руки, отвечаю на поздравления и пью огненную жидкость, которую мне вручает случайный прохожий. Я обнимаю плачущую женщину, я ее не знаю, но плачу вместе с ней.

В моих слезах счастье и радость, грусть и печаль. Мы свободны от войны, от переживаний и страхов, от тягостного ожидания и пугающей неизвестности. Но сердце в груди замирает от боли, стоит вспомнить тех, кто убит. На празднике жизни я острее чувствую свою потерю.

Флаги вокруг напоминают о Стиве. Не только мне, я слышу, как люди поднимают бокалы и кричат: «Спасибо, Капитан». Они помнят. Я всхлипываю, и слезы скатываются вниз по щекам. Сколько их было, Роджерсов и Барнсов, отдавших жизни ради победы.

Я преисполнена благодарностью к каждому из них, известному и неизвестному. Я знаю, что всегда буду помнить о темных днях, что всегда буду благодарна.

Мне не дают поплакать, погрустить. Толпа подхватывает меня и несет за собой на площадь, где в небо пускают фейерверки, а мой голос соединяется с тысячами других здесь и миллионами по всему миру, и мы скандируем: «Победа, победа!».

Баки открыл глаза и увидел обеспокоенное лицо Стива. Прежде, чем Стив успел задать ему хоть один вопрос, он притянул его к себе и уткнулся лицом в плечо. Он плакал, давился рыданиями и не мог успокоиться. Это наполнили чужие эмоции из воспоминания, он запутался в них, а Стив был его опорой.

После семидесяти лет ада война стала чем-то далеким, ужасным, но далеким. Баки не видел конец войны, он не чувствовал облегчения, как другие солдаты, знающие, что больше не придется умирать и жить последним днем, он не видел финал. И вот Пегги ему показала. Она показала, что чувствовали простые люди, что чувствовала она сама. В день великой победы она мимолетно вспомнила Джеймса Барнса, он был достоин упоминания и благодарности. Имя Джеймса Барнса ассоциировалось для нее с одним из тех героев, что ковали победу. И мир был у него в долгу.

Чужие эмоции схлынули, успокоились, воспоминание осело в глубине памяти. Обычный человек со здоровой памятью всегда ощущал купленное воспоминание слабее, чувствовал, что оно чужое и блеклое. Память Баки была уничтожена ГИДРой, его вспоминания были бледными копиями, нечетки и прерывистыми, поэтому воспоминание Пегги казалось очень ярким, живым. Несмотря на грусть и слезы, это было счастливое воспоминание.

— Все хорошо, все хорошо… — причитал растерянный Стив, незнающий причины слез.

— Да, все хорошо. — Баки утер слезы и поцеловал Стива. — Спасибо, что ты у меня есть.

— Что ты видел? — спросил Стив после поцелуя.

— Не сегодня… потом я тебе обязательно расскажу.

Баки не предложил Стиву тоже посмотреть воспоминание, оно только для него. Пегги отдала его Баки, чтобы тот вспомнил добро, которое успел совершить, чтобы он перестал считать себя монстром. И ей это удалось.

Стив все-таки узнал, что было в воспоминании, и понял слезы Баки. Подарок Пегги помог: Баки больше не просыпался от кошмаров.